Но а вдруг это всё-таки ей прислали? Откуда нам знать, может, наша Маруся кого-нибудь наповал сразила, и теперь у неё имеется тайный воздыхатель, — лукаво мне подмигнув, высказалась подруга, чем вызвала шквал негатива.
— Если девушка принимает дорогие подарки от мужчины, значит, соглашается на определённого рода отношения, — фыркнула Анна Андреевна и окатила подругу пренебрежительным взглядом. — Лена, то, что хорошо для тебя, не всем подходит. Верно Мария?
— Ой, пожалуйста, не ссорьтесь, — только и успела вставить я, как меня перебила Лидия Григорьевна.
— Лично я лишь от мужа подарки брала, — заявила она.
— Ага, — закатила Елена глаза. — И когда это было? Когда динозавры табунами по земле бегали? Времена сейчас другие.
— Не важно, какой год значится в календаре, моральные принципы неизменны, — с гордо поднятым подбородком парировала Лидия Григорьевна.
Я пыталась унять спор, уговаривала всех убавить громкость и тон, но кто же меня слушал. Женщины подняли проблему отцов и детей и животрепещущую тему разных взглядов на жизнь поклонений. Их теперь не унять.
Тихонечко села за рабочее место, пошевелив мышкой, вывела из спящего режима компьютер и, делая вид, что напряжённо тружусь, сама создаю в голове план, как вернуть крест и цепочку Яматову.
Сам купил, пусть сам теперь и носит!
Когда страсти улеглись, и коллеги погрузились в рабочий процесс, незаметно положила коробку с украшениями в косметичку, чтобы никто не увидел, что из кабинета я выношу, и со спокойным лицом, вроде как собралась в туалет, выпорхнула из бухгалтерии.
Поднимаясь на верхний этаж, где восседал наш главой босс, не готовила для Дмитрия Тагировича гневную речь. Что придёт в голову, то и скажу. Истерить или упрекать его не планирую, постараюсь как можно мягче обойти острые углы. Если владелец фирмы посчитает себя оскорблённым или на меня разозлится, долго я на работе не задержусь, а она мне, по крайней мере в данный момент, нравится.
Без лишней суеты или дрожи в руках, толкнула дверь приёмной. Да, я сама уверенность. Мысленно похвалила себя за самообладание и поинтересовалась у секретаря:
— Настя, привет. У себя? — кивнула я на дверь Яматова.
— Нет, где-то по зданию ходит. А он тебе зачем?
— Поговорить мне с ним нужно. На рабочую тему, — на всякий случай я уточнила.
Анастасия кивнула и, уткнувшись в экран монитора, что-то хмурясь там посмотрела.
— Могу записать тебя на послезавтра на два часа дня. Устроит?
— А сегодня никак нельзя? — мне совсем не улыбалось три дня носить с собой дорогущие вещи. Мало ли что — потеряю, украдут. Как потом расплачиваться?
— Никак. График полностью забит, это единственное окно у Яматова.
— Настёна, а можно я тут тихонечко у тебя в приёмной Дмитрия Тагировича подожду. Когда он в кабинет вернётся, я его всего на пару секунд отвлеку и испарюсь, а?
— Нет, — категорично мотнула девушка головой. — Правила для всех одни. Аудиенцию у Яматова даже начальники отделов по несколько дней ждут.
Анастасия мне нравилась, и я понимала, что своей просьбой ставлю её в неудобное положение. К счастью, давить на девушку ещё сильней и упрашивать не пришлось. Дверь в приёмную открылась, и на пороге появился глава фирмы с несколькими начальниками отделов в виде свиты.
— Здравствуйте, — почти шёпотом поприветствовала я Яматова, когда наши взгляды сошлись. — Можно с вами поговорить?
— Дмитрий Тагирович, простите, — резко встав со стула, извинилась, судя по всему за меня, Анастасия, — я предупреждала Марию, что вы заняты, но…
— Всё в порядке, — остановил секретаршу Яматов и чуть наклонился ко мне. — Это срочно?
— Да, — отозвалась я и спешно достала из косметички коробку. — Спасибо вам, конечно, но будет неправильно, если я это возьму, — протянула подарок директору, а он, вместо того, чтобы забрать презент, руки в карманы убрал.
Он что, издевается?
Растерялась, да так, что язык отнялся. Бессловесно трясу коробочкой, что-то невнятное при этом мычу, жутко стесняюсь, на меня же сейчас практически весь руководящий состав внимание обратил. Когда заметила в приёмной Максима, который выглядывал из-за плеча отца и злобно на меня скалился, обомлела. Какое объяснение всему происходящему выдумает дурная голова бывшего парня — даже подумать страшно. Видимо, я побледнела или наоборот покраснела. Точно знаю только одно — что-то с моим лицом всё-таки произошло. Яматов цвёл белозубой лукавой улыбкой, ситуация явно приносила ему удовольствие. Но после того, как я увидела Макса, он проследил за моим взглядом, а когда вновь обернулся ко мне, усмешки на губах Дмитрия Тагировича не было и в помине.
— Мария Николаевна, сейчас для разговора неподходящий момент. Когда мне будет удобно, я вызову вас, — в тоне Яматова буквально сквозила агрессия, но, как мне показалось, она была направлена не на меня.
— Хорошо, — пожав смиренно плечами, согласилась я с неизбежным и шагнула в сторону выхода. Но Яматов, резко развернувшись к столу секретаря, как бы невзначай преградил мне путь, зажав своим телом в углу.
— Анастасия, для совещания всё готово? — спросил он у девушки, и та нервно закивала. — Тогда прошу всех в кабинет, — обратился он к своим подчинённым, которые глазели на нас, открыв рты. Лишь один Макс крепко сжимал губы так, что они исчезли с его лица.
Мужчины, после приглашения директора, словно отмерли, засуетились и спешно бело-чёрной рекой потекли в кабинет Яматова.
— Я обязательно позвоню, — тихонько пообещал мне Дмитрий Тагирович. Да таким голосом, с какими-то интимными нотками, как будто мы с ним накануне ночь провели вместе, а сейчас утро и ему нужно срочно бежать, но он клятвенно обещает, что наша встреча не станет последней.
— Хорошо, — смущённо протянула я и нерешительно подняла глаза на Дмитрия Тагировича. Теперь настала моя очередь прослеживать, куда так пристально смотрит директор. Удивилась, он разглядывал спину Максима, который выбрал какую-то странную траекторию, чтобы попасть внутрь кабинета Яматова.
Макс что, ослеп?
Он же сейчас на полном ходу врежется…
От осознания неминуемого столкновения лба моего бывшего парня и дверного косяка, в немом ужасе прикрыла ладонью рот и часто заморгала.
Через мгновенье раздался неприятный громкий треск, словно по бревну сильно ударили обухом топора, а следом послышался нечеловеческий крик. Максим схватился за голову, согнулся в три погибели и стонал, громко и с остервенением.
— Ну-ну, что вы, Максим Олегович, — подойдя к сотруднику, Яматов похлопал его по плечу. — Будьте впредь осторожней, а то так и головы можно лишиться, — после этих слов Дмитрия Тагировича спину обдало холодом, а волосы на голове зашевелились и не в переносном смысле, а в очень даже прямом. Слова директора не звучали как дружеский совет на будущее, они звучали как угроза.
