за слежкой, но ничего не замечаю. Сердце просто выскакивает из груди.
Поднялся в кабинет Вильте.
Она меня, разумеется, ждёт. Мы с ней очень хорошо друг друга понимаем даже на расстоянии, и она приняла мой звонок за сигнал боевой тревоги.
— Здесь у тебя можно говорить?
— Сто процентов. Только что прямо перед твоим приездом лично всё проверила.
— За Гленом слежка, он под наблюдением.
— Я почему-то так и подумала.
— Есть идеи?
— Я давно подобный вариант предусмотрела.
— И что делать?
— Ничего. Ехать на игру с Гленом.
— Ты в своём уме?
— Да. Если Глен под наблюдением, то они наверняка могли прослушивать Кэти, а значит, слышали наш с ней разговор по телефону, когда она несколько дней назад просила меня избавить её от игры в паре со своим мужем.
— Почему?
— Он её просто уже достал своей ревностью и возрастными заскоками. Она мне постоянно жаловалась. У меня уже были кое-какие идеи, поэтому я её уговорила не делать резких и демонстративных шагов.
— Что дальше делать будем?
— Ничего.
— Не понимаю тебя.
— Глен давно заподозрил, что за ним будет наблюдение. Ты уже слышал новости, что в Федеральном резервном банке Нью-Йорка началось расследование шпионажа китайских спецслужб?
— Читал об этом.
— Естественно, что это означает и проверку всех ключевых игроков ФРС, включая и Федеральный резервный банк Бостона. Как только я узнала новость о проверке Федерального резервного банка Нью-Йорка, то сразу же обратила внимание своих на эту информацию.
— Логично.
— Короче, проблемой Глена озаботились наши, поэтому я давно занимаюсь перепиской и телефонными разговорами с Кэти о её семейных проблемах. Понимая, что, возможно, её разговоры прослушиваются, а переписка читается. Я хотела, чтобы они знали, какие страсти разыгрались между мужем и женой и до чего может дойти.
— Понимаю. Сейчас что делаем?
— Я просто жду.
— Чего?
— Глен нам уже давно неинтересен. Более того, он стал опасен. Сейчас поднялся этот скандал со шпионажем китайцев. Сопоставь сам.
— Но как это решить?
— Я этого не знаю, и мне это неинтересно.
— Постой! Но… если мы сейчас не отменим игру с Гленом и Кэти…
— Мы даже вида не должны подавать, что нас что-то может беспокоить! Я не понимаю, почему до сих пор вопрос не решён. Вот что для меня загадка. Сейчас идеально всё складывается. С одной стороны, Кэти очень, мягко говоря, неравнодушна к своему мужу, и это наверняка известно ФБР, с другой стороны, эти китайцы вездесущие, страшные и злые. Ты откуда узнал про Глена?
— Фил неожиданно для меня проявил себя. Делает вид, что соблюдает условия сделки, и хочет денег. Мелькнул и передал мне вот эту записку.
Я протянул записку Вильте.
— Стоп! А тебе не кажется, что это уловка ФБР? Это провокация! — сказала она.
— Почему? Зачем?
— Когда ничего нет, но нужно что-то и где-то найти, тогда нет ничего лучше провокации. Расчёт на нервозность и неизменно сопутствующие ей ошибки. Авось что-то выйдет.
— Ты думаешь, у них что-то есть?
— Если бы было, они бы по-другому действовали. Нет. Тебя просто используют. Ты должен предупредить Глена, или меня спровоцировать, а я Глена, или ещё как-то. То есть спровоцировать и наблюдать, что и кто проявится. Странно.
— Что? — не понял я.
— Мне кажется, что для ФБР, для их уровня слишком примитивно и грубо.
— Мы вообще при чём?
— Ты что, не понимаешь, чем занимается в банке моя компания? Я на острие при любой проверке при утечке информации. Но ко мне просто так не подойти, а тут под руками хлипкий вариант зайти через тебя, точнее, через провокацию. Так что, если подумать, не так уж и тупо они действуют. Скорее всего, они напирают без разбора по всем направлениям. Всё используют. По-моему, это нормально.
— Логично, но всё равно грубо.
— А этот Фил, он вообще умён?
— Типичный середняк, троечник, как говорили у нас в школе.
— Понятно. Но на стиль троечника вполне похоже. Вот что! Давай-ка я позвоню Готтлибу, и мы вместе встретимся, — предложила Вильте.
— А игра?
— После игры. Он так быстро встретиться не сможет, но вечером мы имеем шанс с ним поужинать.
— Зачем? — спросил я.
— Ты ему покажешь эту записку, и мы поступим, как он скажет. Он на прямой линии с местным руководством ФБР. Он не будет играть с ними в игры, он человек системы, но хитрый и очень умный. К тому же ему совершенно не нужно, чтобы появились претензии о дырах в информационной безопасности банка. Да и скандал с Гленом ему не нужен, хотя это уже для него не смертельно.
После игры мы направились в ресторан, где Готтлиб назначил нам встречу.
На сей раз дорогой, но не мишленовский ресторан. Оно и понятно: встреча срочная и совсем деловая, почти официальная.
Вильте с ходу выложила Роджеру очень точно суть дела.
Я аккуратно обращался с запиской Фила. Сейчас бумажка уже была в целлофане, и Готтлиб внимательно и не спеша её изучал. Очевидно, в этот момент он принимал решение, усиленно раздумывал под прикрытием изучения этого микроскопического текста.
— Вы точно всё мне рассказали? — с усмешкой спросил Готтлиб.
— Точно, — в один голос заявили мы.
Готтлиб что-то написал в своём телефоне, а потом произнёс:
— Минут через двадцать к нам приедет руководитель полевого офиса ФБР в Бостоне.
— Зачем? — взвилась Вильте.
— Так будет лучше для нас всех. Считаю, что агентом ФБР совершена грубая провокация. Нам не нужен скандал, ему тоже.
— Но я бы не хотел ссориться с агентом ФБР, — сказал я.
— Полагаю, то, что ты не обратился официально, уже дорогого стоит. С этими парнями лучше не играть и не шутить, — ответил Готтлиб.
Действительно, примерно через полчаса к нам присоединился мужчина по имени Роберт, статный и очень солидный, около пятидесяти лет, в идеально сидящем, но слегка помятом дорогом костюме.
Готтлиб всех познакомил и тут же точно и обстоятельно пересказал суть проблемы, на что Роберт ответил:
— Я понял тебя, Роджер. Очень хорошо, что ты обратился именно ко мне. Всех присутствующих прошу считать произошедшее недоразумением. Приношу свои извинения. Мы сейчас действуем под определённым давлением ввиду того, что в прессу просочилась информация о том, что в Федеральном резервном банке Нью-Йорка начались поиски китайских шпионов. Разумеется, все поняли, что такие мероприятия будут во всех организациях ФРС. Ещё раз — это недоразумение.
— Мы так и поняли, Роберт. Конечно, это недоразумение, и никто из присутствующих не собирается распространяться на эту тему. Записку можешь забрать себе. Но мы всё-таки хотели бы получить какие-то разъяснения, если можно. Пожалуйста! — ответил Готтлиб.
— Я был в
