осени и надвигались зимние холода, буддисты по-прежнему облачались в традиционные оранжевые одежды, единственная роскошь, которую они позволяли себе, – короткие стеганые куртки и сандалии.
– Госпожа Аояги, – почтительно произнес настоятель. – Вы оказали мне честь, посетив Энряку-дзи.
Императрица смиренно поклонилась, монах Содзу также ответил глубоким поклоном.
– Я хотела бы провести в стенах монастыря несколько дней, медитируя и очищая разум постоянным чтением сутр, – пояснила она.
– Прошу вас, госпожа, в мои покои, – пригласил настоятель. – О ваших людях позаботятся, – сдержанно пообещал он, прекрасно узнав спутника императрицы.
В его памяти отчетливо всплыли те далекие дни, когда воины Оды Нобунаги осаждали стены монастыря.
Госпожа Аояги хлопнула в ладоши, к ней подошли четверо слуг, державших на специальных носилках увесистый сундук, наполненный дарами. После чего вдовствующая императрица направилась в Золотой павильон.
Князь проводил вожделенным взором фрейлин, следовавших за императрицей, и еще раз невольно взглянул на сандаловую статую Будды…
Нобунага, самураи и свита госпожи Аояги расположились в Золотом павильоне. Сооружение было достаточно комфортным. Несмотря на то что покойный император тяготел к просветлению разума, все же он не забывал о привычных удобствах. Павильон состоял из нескольких помещений: зала для приема пищи с огромным очагом в центре, который в холодное время года служил и источником тепла; трех спален, комнат для прислуги, телохранителей, стражи и молельни, где совершались медитация и чтение сутр.
Не успели паломники расположиться, как монахи подали привычную еду: рис, приправленный овощным соусом, запеченную рыбу, рисовые лепешки моти и немного сливового вина, дабы согреться.
По традициям Энряку-дзи все паломники вкушали пищу в одном помещении за общим столом. Это несколько удивило Нобунагу, но он не стал пренебрегать принятыми правилами и, показав личный пример самураям, расположился за столом рядом с фрейлинами госпожи Аояги и принялся с аппетитом поглощать предложенные блюда.
Как только началась трапеза, в зал вошел юный монах и привычно, словно он вырос в аристократическом доме в Киото, заиграл на бива, развлекая присутствующих.
Вскоре появилась госпожа Аояги и присоединилась к общей трапезе.
Вкушая пищу, Нобунага получал двойное удовольствие – насыщение плоти и духовную радость – нет, он пребывал в радости отнюдь не оттого, что находится на Священной земле Будды, но оттого, что видит перед собой ее – Аояги.
Боковым зрением князь успевал наблюдать и за фрейлинами: они вели себя безупречно, непринужденно. Но все же их высокие прически с обилием серебряных шпилек противоречили нынешней дворцовой моде.
Хотя Нобунага допускал: у куртизанок – несколько иные понятия о красоте и моде. Увы, но он отстал от светской жизни и давно не посещал киотских красавиц. Но и те, в объятиях которых он проводил время, были другими и явно не обладали глазами словно у быстрой лани… Да и потом: зачем госпоже Аояги куртизанки в качестве фрейлин? Неужели для этой роли не нашлось благовоспитанных девушек из аристократических семей?.. Немного поразмыслив, князь решил: возможно, у императрицы существуют веские причины, чтобы держать их при себе.
…Остаток дня пролетел незаметно. Слуги установили жаровню в спальне, где Аояги в час Змеи, сняв верхние кимоно, готовилась ко сну.
– Положите матрас рядом с жаровней, – приказала госпожа, – и постелите шелковое покрывало. Поставьте кувшин сливового вина на стол.
Служанки исполнили все пожелания и с поклоном удалились. Госпожа Аояги возлегла на ложе.
Весь день госпожа Аояги провела в медитации. Нобунага охотно последовал ее примеру, неожиданно его мысли приобрели стройный порядок. Наступил момент, когда он ощутил, что душа его отделяется от тела и с высоты птичьего полета созерцает землю.
Он отчетливо увидел Адзути и своих дочерей. Хитоми шла рядом с Моронобу, молодой самурай с нежностью взирал на девушку. Юрико… Как ни странно, но Юрико ступала, облаченная в свадебный наряд с клановой атрибутикой, она шла рядом с князем, черты лица которого показались ему знакомыми до боли…
Душа Нобунаги парила в теле птицы над синей гладью Бива: вот три небольших островка, что недалеко от Адзути; вот мост Сэта, что изогнулся через реку, несущую воды из озера… Вот христианская миссия, построенная португальцем Доминго, она разрослась, разбогатела – среди японцев нашлось немало последователей Христа…
Затем он увидел дым, он поглощал прекрасное озеро Бива…
Душа вернулась в бренное тело, Нобунага очнулся. Аояги с любопытством взирала на него.
– Вы что-то видели? – поинтересовалась она.
– Да… Не знаю, можно ли это назвать видением?
– Возможно, – уклончиво ответила императрица.
Остаток дня Нобунагу одолевали раздумья: хорошо ли видеть будущее или плохо? Спорный вопрос. И как правильно истолковать увиденное? Он решил поделиться своими мыслями с Аояги.
Поздно вечером, в час Змеи, когда Нобунага пришел к госпоже Аояги, он сел на татами напротив нее и сказал:
– Во время медитации мне было видение.
– Знаю, я все видела, – произнесла Аояги. – Но боялась заговорить первой. Я летела рядом с вами…
Нобунага замер от удивления.
– Наши души парили рядом?
– Да. Увы, но мы видели предзнаменование беды. Поэтому я и приготовила для вас подарок.
Нобунага удивился еще больше:
– Подарок? Я не ослышался? Сейчас?
– Да, именно сейчас, – решительно заявила Аояги и трижды хлопнула в ладоши.
Из-за ширмы, стоявшей в углу, вышли две фрейлины, те самые, что уж слишком похожи на куртизанок.
– Эти девушки предназначались для вас.
– Но… – попытался возразить князь.
Аояги жестом прервала его:
– Вы прекрасно знаете, что у каждого знатного аристократического или княжеского рода на службе состоит тайный клан ниндзей. Мой род – не исключение. Эти девушки лишь на первый взгляд куртизанки, на самом деле они в совершенстве владеют тайными боевыми искусствами и смогут не только доставить удовольствие, но и защитить вас. Вскоре я вернусь в Киото, вы – в Адзути… Кто знает, что нам уготовано?.. Может быть, эти мгновения, проведенные вместе, последние…
Часть 2. Неистовая жестокость
Печальна жизнь. Удел печальный дан
Нам, смертным, всем. Иной не знаем доли.
И что остается? —
Лишь голубой туман,
Что от огня над пеплом встанет в поле.
Оно-но Комати[24]
Глава 1
Два последующих незабываемых дня в обществе госпожи Аояги и ее очаровательных фрейлин пролетели как один миг. Нобунага обрел спокойствие, давно утраченное им в постоянной политической борьбе с сёгуном Тоётоми Хидэёси, а также духовное равновесие. Полученное им плотское наслаждение было не сравнимо
