Читаем без скачивания Няня для принцессы - Ольга Хмельницкая

– Не со свидетелями, а со свидетельницами, – уточнил он.

В подъезде было сыро и дул сквозняк.

– Пойдемте, Елена Варфоломеевна, принципиальная вы наша, – сказал следователь, – тетке тридцать семь, шикарные сиськи, ей предлагает себя молодой человек, а она ломается. Ну ладно, не буду предлагать.

– Вот и не предлагайте, – хмыкнула няня.

– Я и не предлагаю.

Открылся лифт, вышла миловидная девушка в джинсах и черной курточке, скромная и незаметная, с косой до пояса.

– А вот и Маша, – сообщил следователь.

У Миши в кармане были деньги, Катя шла рядом с ним, держа его за руку.

– Ты был отличным крокодилом, – сказала Катя.

– Почему был? – спросил Миша. – И есть. Только мне больше нет смысла играть. У меня же теперь есть ты. Во плоти.

– Как же так, – проговорила Катя, – мы же так и не выбрались из подземелья, если ты не выпустишь оттуда меня, Медузу и бабушку Медузы, нас всех продадут.

– Да, плохо дело, – кивнул Миша. – Медузу и бабушку высушат и сделают из них иллюминаторы космолета, тебя продадут на Альдебаран в качестве секс-игрушки для какого-нибудь богатого альдебаранца, а когда ты постареешь, покроешься морщинами и потеряешь товарный вид, тебя продадут на ферму, где выращиваются запасные бронепластинки для аптечек, у Кроки их на спине пара десятков. Они… полуживые. Их приложишь, и они прирастают, видела?

– Печальная перспектива, – сказала Катя, – пойдем включимся и выберемся оттуда. Кстати, а что сделают с тобой, если мы не вырвемся из тюрьмы зомби? Снимут шкуру и сделают коврик для ванны?

– Если бы, – хмыкнул Миша.

Его карман оттопыривался от денег. Он покрепче сжал руку Кати. Они шли по темной улице, дул ветер и гнал редкие желтые листья.

– Отрубят Кроки голову и сделают щелкунчика для нептунских орехов? – продолжала гадать Катя.

Миша содрогнулся.

– Крокодилья голова и правда является неплохим щелкунчиком, но служит недолго, ибо внутри у нептунских орехов содержится юпитерианская кислота, она вытекает, когда голова раскалывает орех, и щелкунчик быстро портится.

– Ты ничего не путаешь? – спросила Катя. – Кислота юпитерианская, а орехи нептунские?

– Так составители игры придумали, – сказал Миша.

– Ну да, конечно, – кивнула Катя. – А на самом деле что с тобой сделают? Если мы из тюрьмы не вырвемся?

– Вытащат кости, измельчат в муку и продадут как наркотик для пигмеев Япета.

– Я даже не знаю, где Япет, и совершенно не в курсе, что там есть пигмеи, – произнесла Катя.

– Пигмеи у Япета внутри, – пояснил Миша, – Япет это спутник Сатурна, это на самом деле древний космический корабль, он внутри пустой, весь заржавел, дрейфовал в космосе много лет, потеряв управление, гуманоиды, которые летели на нем, все одичали, за тысячи лет забыли, кто они и куда летят, откуда и зачем. Бегают по своему кораблю в набедренных повязках, мутируют, мельчают, мозги уже совсем у них стали маленькими.

– Это ужасно! А ведь когда-то наверняка была великая нация, раз они сумели построить такой корабль, втрое меньше Луны, конечно, но все равно большой, – сказала Катя.

– Ну да, – кивнул Миша.

На улице никого не было, тихо шелестели листья, в редких окнах горел свет.

– Ну да, – повторил он, – но они все утратили, все навыки, все знания. Видимо, сбились с пути, перестали поддерживать уровень образования, их стало слишком много, хотя до сих пор их гидропонные установки работают и выдают питательную пасту с витаминами, которой они питаются.

– И они покупают наркотик? – спросила Катя. – Который делают из костей убитых крокодилов?

– Да, – кивнул Миша. – Крокодила очень трудно убить, в основном погибают новички. Те, кто еще не научился искать аптечки, не знает, какие лекарства для чего используются и в какой дозировке, не умеют латать броню, приращивая живые пластинки, не умеют по запаху находить оружие, те, кто не знают, насколько опасны сухопутные медузы, и получают паралич, те, кто…

– Понятно, – сказала Катя. – А чем пигмеи платят за наркотик?

– Это самое интересное, – ответил Кроки. – Грузом их корабля. У них на корабле был груз, и пигмеи отказываются с ним расставаться. Только иногда, только в обмен на кроконаркотик, только несколько граммов. И то долго торгуются.

– Что за груз? Кто покупатель этого груза? – спросила Катя.

Миша обнял ее за плечи.

– Не знаю, – сказал он, – не знаю, но моя миссия состоит в том, чтобы безопасно доставить тебя на маленький космодром на берегу мыса Укр. Потому что ты несешь донесение. Ты у нас не просто принцесса, ты агент.

– Почему я об этом ничего не знаю, – спросила Катя. – А ты знаешь?

– Если тебя поймают, ты ничего не сможешь сказать, – пояснил Миша. – А крокодил… крокодил все равно ничего не скажет, даже если его поймают.

– Почему крокодилы не носят донесения сами?

– Потому что крокодил подставляет себя под пули. А донесение где-то спрятано на твоем теле. В костях, на коже, в глазах, в мозгу, на пятке, вживлено под ноготь, где угодно может быть! Я не знаю, где донесение, ты не знаешь, где донесение, наша задача дойти. Ты – живое письмо. Все принцессы – живые письма. Но это тщательно скрывается. Считается, что они просто невесты, дорогой товар для аристократов Сириуса и сливок общества на Бетельгейзе.

Ветер все шелестел листьями.

– Пойдем домой, включимся в игру, – сказала Катя. – Я хочу знать, что хранится у пигмеев Япета в грузовом отсеке. И я хочу узнать, кто покупает у них это в обмен на наркотик из костей крокодила. И, разумеется, я никогда не полечу на Сириус к тамошним аристократам и на Бетельгейзе к тамошним извращенцам.

Она вспомнила, как щупальца короля зомби проникали ей под майку, и содрогнулась.

– Пойдем, дорогая, – произнес Миша. – Денег у нас теперь достаточно, чтобы протянуть полгода. А там я еще заработаю.

Катя остановилась, сжимая руку Миши. Из-за дерева выскользнула темная тень, за их спинами вышла из-за угла еще одна, из приоткрытого подъезда вышла третья.

– Здравствуй, Катя, – сказал высокий мужчина с бородкой и ногами буквой икс. – Здравствуй, невестушка. Пришло время платить по счетам.

Мише опять почудился в воздухе розмариновый запах.

– Мария Ивановна Кукевич? – спросил следователь, делая шаг вперед, – следователь Петренко.

– Вы по поводу несчастной Нинель Петровны? – спросила Маша, прижав руки к щекам и делая шаг назад.

– Да, – ответил следователь, – мы можем поговорить?

– Пожалуйста, – сказала Маша севшим голосом, и по щеке у нее потекла одинокая слеза, – поднимайтесь ко мне.

Они вошли в лифт.

– Это все так ужасно, – всхлипывала Маша, – я не думала, что она так поступит. Никогда не ожидала, даже представить себе не могла. Получается, я виновата!

– У вас был роман с ее мужем? – спросила Елена Варфоломеевна. – Все соседи только об этом и твердят… о том, что вы ходили в гости к супругу покойной и что у вас был с покойной конфликт у мусорных бачков.

Следователь взглядом поблагодарил Елену Варфоломеевну за правильные и своевременные вопросы, снова скользнул глазами по ее бюсту и тихонько вздохнул про себя.

– Нет смысла скрывать, – сказала Маша. – У нас был роман. Нет, не роман. Любовь!

Теперь слезы текли градом. Маша долго не могла попасть ключом в замочную скважину, толстая коса змеилась по ее спине, а когда Маша наконец открыла дверь и включила свет, взглядам следователя и няни предстала прихожая, обои в которой были с красными сердечками, по стенам висели плюшевые сердечки, с люстры свисало бумажное сердечко и даже глазок в двери, и тот был сделан в форме сердца. В кухне от сердечек просто начинало рябить в глазах, особенно няню впечатлил линолеум в мелкие сердечки, некоторые из которых были пробиты стрелами Амура.

– Я так хотела, чтобы Федя развелся и женился на мне, – продолжала Маша, тихие слезы которой постепенно переходили в громкие рыдания, – так об этом мечтала, представляла себе, как он поведет меня к алтарю… то есть…

– К тетечке из ЗАГСа с амбарной книгой, куда записываются имена брачующихся, – подсказала Елена Варфоломеевна.

Теперь пришел черед Маши поблагодарить няню взглядом за подсказку. Следователь цепким взглядом осматривал кухню.

– Теперь же муж Нинель Петровны вдовец, – напомнила няня.

– Он и видеть меня не хочет, – сообщила Маша. – Считает, что я ее убила.

– Дорогая, – глумливо сказал жених, прижимая к груди руку с кастетом, – наконец-то у меня будет возможность с тобой пообщаться в интимной обстановке.

Рядом с Мишей и Катей притормозила машина.

– Садись, – велел жених Кате, – а ты… ты оставайся.

Катя не двинулась с места. Миша посмотрел на жениха и его друзей. Четверо против одного. Был бы он крокодилом, эти четверо были бы уже размазаны в тонкие вонючие блинчики, но он был всего лишь шестнадцатилетним парнем. Катя продолжала стоять рядом с ним, ее рука нырнула в его карман и что-то там оставила. Он ощупал продолговатый предмет. Складной нож.