прививку, а я-то пока
страдаю.
— А ты не страдай. Получай удовольствие от процесса, а что сделается с другой женщиной — не
наше дело. Даже если муж всё-таки и отважится однажды посмотреть на другую, хотя мне
кажется, что всё это появится ой как не сразу.
Поджилки-то затрясутся у твоего муженька, дрожать будет и щемиться по углам.
Я хихикаю.
Вообще, результат уже сейчас заметен, пусть и не на сто процентов то, что хотелось бы видеть.
Главное, не заиграться, а то войду во вкус, а остановиться окажется очень сложно.
Время до вечера пролетает в мгновение ока. Я прошу Антона заехать в кулинарию на другом
конце города, потому что мне вдруг взбрело поесть пирожные, которые готовят только там.
Конечно, это всего лишь отговорка. Бабуля хочет, чтобы в квартире было максимально темно, когда муженёк вернется с любимейшей работы.
Плотно зашторив все окна, я закрываю двери во все комнаты, оставляю только одну открытой — в
спальню, но у меня висят хорошие шторы, которые почти не пропускают свет. Это был мой
маленький каприз, так как порой приходится работать ночью, а спать днем, и с солнечным светом
крайне тяжело заснуть.
Время приближается к тому самому моменту, и я уже в предвкушении реакции Тошеньки на
фееричное появление бабули. Он не знает, что у нас гости, я не стала говорить специально, чтобы
эффект неожиданности оказался ещё круче. На всякий случай готовлю успокоительные, вдруг всё-таки муженьку сердечко прихватит Уж трупик его я на свою совесть вешать не хочу.
Бабуля обкуривает квартиру какими-то странными благовониями. Не скажу, что запах так уж
противен, но и приятного в нём мало. Такое ощущение, что ты находишься на похоронах. По коже
ползут мурашки, и даже мне немного страшновато, когда бабушка гасит весь свет в квартире и
зажигает свечу. У-у-у!
Скрещиваю пальчики, только бы всё обошлось. Надеюсь, Антон не будет своими пропеллерами
размахивать и не сделает бабуле больно, а то тогда трупик в квартире точно появится. Бабушка
ему сразу яичницу всмятку приготовит.
Стараюсь расслабиться, когда слышу, как поворачивается ключ в замочной скважине. Кажется, сейчас начинается самое интересное.
Итак.
Три.
Два.
Один.
Жмурюсь, потому что дверь открывается, и раздаётся испуганный крик Антона. Он всерьёз
перетрухнул, так как крик больше походит на визг Сейчас ещё и соседи вернутся, чтобы
понаблюдать, что происходит.
— Ах ты кобелина проклятая! Скольким бабам насувать успел? Сволочь, на твоём роду тьма
проклятий, а теперь будет ещё больше! Духи всё видят и знают. За измену моторчик заглохнет, а
ручка отвалится, на корню отсохнет. Будешь подыхать в муках адских, исходя пеной плещущейся
изо рта.
Вот это бабуля загнула. Мне аж самой жутко от её слов.
— Аня-а-а! — орёт муженёк бабским голоском. — Аня-а-а-ат.
Едва сдерживаюсь, чтобы не хохотнуть. Ну как ребёнок, в самом деле. Что же не кричал, когда
непотребствами-то занимался? А теперь про Аню вспомнил! Гад ползучий.
Глава 8
Выжидаю ещё несколько секунд, выглядываю в коридор, подсвечивая себе путь свечой, и смотрю
на мужа. У него глаза по пять копеек стали, а губы-то как задрожали. Стоит, бедняга, и тычет в
бабулю пальцем, сказать больше ничего не может Правда заколола больнее, чем казалось?
— что ты орёшь, как девчонка резаная, Тосик? — шепчу я. — Иди сюда, скорее. Не нужно
отвлекать бабулю.
Антон буквально на носочках, прижавшись к стене, обходит бабушку, и как только она остаётся у
него за спиной, переходит на бег скрываясь в комнате. Я готова ржать в голос. Как же забавно всё
получается.
— Ты слышала, кисуля? — хриплым перепуганным голосом спрашивает Антон. —Твоя бабка! Она
мне угрожала. Совсем чокнулась.
— Тебе? Разве? Малыш, ты что-то от меня скрываешь? — спрашиваю я, удивлённо поглядывая на
мужа.
— Ты слышала, что она говорила? Какого дьявола она тут делает? — пищит муженёк, поджимая
губы.
— Ну дьявола она тут точно не делает. Его уже давно сделали, да и возраст у бабули не тот, —
отвечаю я, без тени смеха в голосе, хоть тяжело держаться. —Она разговаривала с покойным
изменщиком. Куролесил всю молодость, а отцепиться от жены вовремя не хотел. Если ты
говоришь, что она угрожала тебе, значит, изменяешь мне?
— Да нет же.
Ган. тоша скулит, как побитый пёс. Я за ним такую истеричность раньше не замечала. Эка его
передёрнуло. Струхнул он конкретно.
— Бабуля сейчас вошла в состояние транса. Она видит другие миры, понимаешь?
Она с дедом моим разговаривает Тот ещё кобель был, ух, сколько он у бабули крови выпил, да
только он тогда не подозревал, что его измены пробудили в ней ведьму. Только когда краник в
руке любовницы остался, тогда и дошло, да только поздно пить Боржоми, если агрегат уже
отвалился. Понимаешь?
Глаза Антоши прям на лоб ползут. Ну надо же. Испугался котик? Это ещё цветочки.
Скоро вот ягодки пойдут, тогда уже будем разговаривать на моём языке. И ведь не сознается, что
гуляет от меня, кобелина позорная. Ничего! Он сам с признаниями приползёт, будет в ножки
падать и молить простить его, только бы остаться при орешенках своих.
— Ты мне какие-то нереальные ужасы рассказываешь, — фыркает Антон.
— Если бы дедуля не отошёл в мир иной, то ты бы мог спросить всё это у него, но он уже тебе
никак не подтвердит правду.
На самом деле шутки со смертью плохи, а что случилось с моим дедушкой, я не знаю. Он в своё
время заделал бабушке ребёночка и в кусты сбежал. Она не знает, где он и с кем сейчас. Может, и
жив, да только уже всё это не имеет значение, ведь принимать его в семью теперь никто не
собирается.
— Аня. Анют я пирожные не купил, закончились... Бабуля твоя ещё долго будет в этом трансе
ходить? Я в туалет хочу, а она как раз около него отирается.
И в туалет приспичило. Видать сильнее струхнул, чем показывает.
— Не знаю, Тосик. Это такое состояние, вырывать из него нельзя. Бабуля сюда приехала, чтобы
обучать меня, заодно проверяет, нет ли тёмных сил у нас в квартире. Ты проскользни
потихонечку, только не пугай её. Ладно?
АНТОН косится на меня, как тот кот, которому устроили хорошую взбучку, и теперь он боится
лишний шаг сделать.
— Да нет. Я посижу, потерплю лучше, — качает головой муженёк.
—
