– Откормить Засса – хитрость небольшая, – спорил он. – Месяц покойной жизни да специальные упражнения, чтобы мышцы росли. Такой будет товарный малый, хоть куда. Опять же в запасе у него есть «баланс с самоваром». Юпатов, правда, считал этот номер не достойным своего цирка, а у нас пойдет…
С явной неохотой, чтобы только не ссориться с Сергеем, хозяин разрешил готовить силовой номер. Тем более, рассудил он, выпускать Засса в борьбе сейчас все равно нельзя, узнают. Пусть потренируется пока, а там поглядим. Теперь день Александра начинался с трехкилометровой пробежки. Затем шли тренировки с железными прутьями – он сгибал их на колене, завязывал узлом, завивал спиралью. Цепи он научился рвать в два движения: возьмет два соседних звена, стиснет пальцами, повернет туда-сюда до упора – и распадается цепь.
Немало времени занимали упражнения на развитие грудных и спинных мускулов. Нагрузив размещенную на груди платформу с камнями, молодой атлет делал несколько глубоких вдохов, потом отдыхал, после чего становился на «мост», прогибался. Заканчивались утренние занятия серией упражнений с мешком. Мешок этот формой походил на диванную подушку и наполнялся опилками. Весила «подушка» 7 килограммов. Каждый день Шура отсыпал из него горсть опилок, а добавлял горсть песку. Когда все опилки были заменены песком, он начал отсыпать песок, а досыпать дробь. В конце концов он тренировался уже с мешком, наполненным свинцом, весившим около 70 килограммов.
Вспоминая об этих тренировках, Самсон позже писал, что крупный бицепс не является критерием силы так же, как большой живот – признаком хорошего пищеварения. Однако именно упражнения с мешком помогли ему развить большую мышечную массу. Масса эта нужна была не столько для выполнения номеров, сколько для приобретения «товарного» вида – ведь, по мнению хозяев цирка, борца можно было «продать» зрителям лишь тогда, когда его мускулы производят угрожающее впечатление.
Конечно же Самсон никогда не отрицал роль мышц, никогда не считал динамические упражнения с мешком или другим отягощением бесполезными. Наоборот, всегда, на всех этапах своей карьеры, он подчеркивал необходимость упражнений такого рода. Однако первостепенным он считал развитие сухожилий – «шнуроподобных» эластичных образований, при помощи которых мышцы прикрепляются к костям…
«Некоторые люди с тонкими ногами сильнее, чем люди с толстыми, – писал Самсон, излагая 20 лет спустя суть своей системы. – Почему? Потому что сила лежит в сухожилиях, в тех невидимых твердых тканях, которые уступают по плотности только костям. Без сухожилий человек превратился бы в студень. Но сухожилия надо тренировать. На моем опыте можно убедиться, что не обязательно крупный мужчина должен быть сильным, а человек скромного сложения – обязательно слабым.
Я не верю в большие мускулы, если рядом с ними нет настоящей большой силы сухожилий. Можно видеть энтузиастов физической культуры, обладающих довольно большими мускулами. Но какой от них прок, если отсутствует мощная основа – развитые сухожилия. Они не могут полностью использовать силу своих мышц в момент действительного испытания силы. И поэтому их сила – только иллюзия.
Сухожилия же лучше всего увеличивают свою крепость, когда их мощь прилагается к какому-либо почти неподвижному предмету. Они становятся сильнее от сопротивления, чем от движения».
Так определял Самсон основные принципы своих тренировок: сочетание изометрических, неподвижных нагрузок с динамическими упражнениями, требующими сокращения мышц и работы с «отягощением».
Но это будет через 20 лет. А пока Шура, закончив утреннюю тренировку, отдыхал.
Второй раз он тренировался вечером. Во время этих занятий он отрабатывал равновесие, упражнялся в верховой езде с вольтижировкой. Удачно был закончен «баланс с самоваром». Развивая силу челюстей, Шура поднимал с земли стальную балку и переносил ее на два метра. Готовил сенсационный номер – «растяжка двумя лошадьми».
Номер этот был действительно очень интересен и опасен. Держась за упряжь двух коней, Засс становился на деревянный помост. Конюхи начинали нахлестывать лошадей бичами, направляя их в противоположные стороны. Те рвались, стремились пуститься вскачь. Помощники убегали, и на арене начиналось единоборство атлета с двумя лошадьми. Казалось, сейчас разорвут взбешенные кони крошечного человека, удерживающего их бег. Но нет! Прочно стоит Александр Засс, будущий Железный Самсон. И покоряясь его воле, замирают, затихают скакуны.
Подумывал в ту пору Александр и о пушке, стреляющей человеком.
«Хорошо бы сделать номер – полет из орудия, человек-снаряд. Пушка. Тишина. Тррах! Вылетает человек. А я его ловлю над ареной» – так описывал он свою идею Сергею Николаевскому. Но денег на дорогой реквизит не было. И потому пришлось ограничиться старым номером – ловить камень (теперь, правда, обтесанный под ядро), подбрасываемый подкидной доской.
В напряженных занятиях прошел месяц, в конце которого Хойцев получил настоящего циркового силача, могучего и артистичного.
На прогон Шуриного выступления собралась вся труппа. Засс превзошел себя. Он рвал цепи руками и грудью, загибал немыслимые узоры из стальных прутьев, перебрасывал зубами на целых полметра стальной рельс, лежал на гвоздях, держа на груди каменную глыбу, носил на лбу самовар с кипятком и углями. А когда увидел Хойцев единоборство с двумя конями, не выдержал, зааплодировал.
Решено было дополнить программу только одним номером, на котором настаивал Хойцев. Александр должен был забить кулаком в доску огромный гвоздь. Хозяин когда-то в молодости видел этот номер и теперь непременно хотел включить его в выступление Засса. «Это же совсем нетрудно, – убеждал он Шуру. – Если ты развил мускулы настолько, что тебе в спину гвоздь не лезет, когда ты лежишь на бороне с тяжеленной глыбой на груди, так загнать кулаком гвоздь в доску для тебя будет сущие пустяки».
Александру не нравилось, что вмешиваются в его дела, но он решил уступить хозяину.
Вскоре были готовы афиши. Для дебюта решено было переехать в Оренбург. Там Засса ждал триумф.
Вопреки опасениям Хойцева, народ в цирк шел. Шел смотреть удивительного силача, делающего невероятные вещи. Шура выступал дважды в день, тренировался по утрам, уставал зверски, но был счастлив.
Недолго задержавшись в Оренбурге, труппа Хойцева отправилась в турне по российским городам. Всюду успех был полным. Слава о знаменитом силаче бежала, как говорил Хойцев, впереди паровоза. Одно огорчало Шуру: ушли из труппы старые друзья – борцы Чая Янош, Сердюк, Сергей Николаевский. «Мы тебе теперь не нужны, – сказал на прощание Сергей, с преувеличенной живостью хлопая Шуру по плечу. – Ты теперь самый сильный. Держись, малыш, держись настоящей работы. Авось увидимся».
Так они и ушли из жизни Шуры, прикрыв шуткой горечь разлуки. А его манили новые дали. Однажды попал он в город Саранск. Хойцев раскинул цирк на том месте, где Шурка впервые увидел цирковое представление. Ожили воспоминания детства – Ваня Пуд, Кучкин и волшебство первого представления. Он надеялся встретиться здесь с отцом и старыми друзьями.
Они пришли. Пришли все – мать с отцом, братья, сестры, еще больше похудевший Клим Иванович и старый Григорий. Они высыпали из брички в то самое время, когда Хойцев укреплял прощальную афишу.
«Во вторник, 3 сентября, прощальная гастроль известного бесконкурентного атлета и борца А. Засса, – вслух читал Клим Иванович. – Чтобы показать удивительную выносливость и силу своих мускулов, господин Засс увеличит в 2 раза как толщину цепей, так и железа.
Сегодня господин Засс будет пробивать гвоздем две доски одним ударом кулака.
Из толстого железа завяжет галстук.
Цепи, выдерживающие до 50 пудов, будет рвать, вставши на один конец ногой, а также напором мускулов груди.
Господин Засс предлагает денежную премию и отдает все свои жетоны, если 10 человек будут в состоянии разорвать его цепь.
Сегодня, во вторник, господин Засс будет разбивать кулаком цепь.
Одной рукой поднимет трех человек.
В заключение – «чертова кузница», или удивительная выносливость спинных мускулов.
Господин Засс просит до начала сеанса осмотреть как цепи, так и железо, чтобы убедиться, что никакой подделки не существует».
Мать плакала, слушая о муках, которые предстоит вытерпеть ее сыну. Остальные ее успокаивали. Дядя Гриша особенно напирал на то, что Шурка-то теперь знаменитым артистом стал.
Они сидели в первом ряду. Александр видел их напряженные, внимательные лица. Лежа на гвоздях, он слышал, как вскрикнула мать, когда двое здоровенных парней начали разбивать молотами камень у него на груди. Ему очень хотелось встать, успокоить ее, но нельзя: «чертова кузница» – самый сенсационный номер.
Потом, в ресторане, Клим Иванович настойчиво расспрашивал его о тренировке, отец сосредоточенно пил чай, а мать гладила по руке своего меньшого и уговаривала: «Поедем с нами домой, Шура, поедем, хоть ненадолго, на недельку?!»
