— Неужто? — чуть удивился Дормидонт. — Ну, тогда непременно велю опочивальню наверх перенести… И что еще вы хотели узнать?
Теперь задумалась Надежда. Ведь ей предстояло выведать, какие постройки и прочие сооружения были уже при жизни царя Степана, а какие появились после. Эти сведения должны были значительно сузить круг поисков.
Тут ее взор через окно упал на отдельно стоящий домик:
— Государь, а что у вас там?
— У меня — ничего, — откликнулся Дормидонт. — Пустой стоит. А раньше там, по правде сказать, много чего бывало. Дайте-ка припомнить. Ну вот хоть Федор Степанович, он устроил там что-то вроде домашней церкви — больно уж верующий был человек. А другой царь, не буду его имени называть, дело-то прошлое, до девок был шибко падок. Ну, в тереме-то не всегда удобно, вот он домик и приспособил. Правда, и до добра его такие похождения не довели, — вздохнул Дормидонт. — А дед мой, царь Никифор, тот и вовсе в чернокнижие ударился — поверите ли, друзья мои, из конского навоза вздумал золото добывать! Ну, в самом-то тереме такими опытами не очень-то займешься, дух уж больно крутой, вот он и нашел подходящее место. Но это еще что! Дядюшка мой, Иван Ильич, вздумал там огурцы солить, и вот однажды…
Надя с Серапионычем слушали рассказы Дормидонта о стародавних временах, не очень надеясь найти в них «рациональное зерно» к поискам сокровищ, но радуясь уж тому, что царь немного отвлекся от мрачных дум и выглядел не столь замотанным и усталым, как в начале этого неприятного разговора.
* * *
Все так же перебраниваясь, Анна Сергеевна и Каширский продолжали свой нелегкий путь. При этом «человек науки» то и дело останавливался и склонялся над копытно-колесными следами, выискивая все новые доказательства того, что идут они верным путем. Однако госпожа Глухарева относилась к следопытским изысканиям своего спутника без должного пиетета:
— Да что вы там, дьявол вас побери, опять отстаете? Так мы до вечера нидокудова не дойдем!
— Дойдем, Анна Сергеевна, дойдем, не беспокойтесь, — уверено отвечал Каширский, с сожалением отрываясь от следов и поспешая за Глухаревой. — Главное — не сбиться с пути, и пока мы следуем в соответствии с научными методами, все будет в порядке!
— Дай вам волю, так вы со своими идиотскими методами в трех елках заблудитесь, — не унималась Анна Сергеевна, — а потом скажете, что ставили научный экскремент!
Вскоре показался перекресток — дорогу пересекала другая, более узкая, и следы явственно указывали, что и обе кареты, и все лошади, сколько бы их ни было, повернули направо. Однако вместо того, чтобы следовать туда же, Каширский остановился и задумался.
— Ну идемте же, — тормошила его Анна Сергеевна. — Чего встали, как столб?
— Да уж, не добралась еще цивилизация до этого богом забытого уголка, — вздохнул Каширский. — Нет бы поставили указатели, написали расстояния и все прочее.
— Ага, и открыли «Макдональдс» для господ проезжающих, — ядовито подпустила Глухарева.
— Ну, зачем же «Макдональдс», — возразил Каширский. — Лучше бы что-нибудь более экологически полезное…
— А мне кажется, оттуда кто-то едет, — перебила Анна Сергеевна.
— Откуда, откуда? — заозирался Каширский. — Ах, оттуда! Полагаю, Анна Сергеевна, нам с вами следует понаблюдать, но самим не «светиться».
На сей раз Глухарева не стала спорить, а тут же залегла в придорожную канаву. Каширский последовал за ней, и вскоре искатели чужих сокровищ имели счастливую возможность наблюдать, как по «перпендикулярной» дороге, прихрамывая на одно колесо, прогромыхала карета, которую тащила пара лошадей. Когда экипаж, перевалив через главную дорогу, скрылся за ближайшим поворотом. Каширский и Анна Сергеевна вылезли из укрытия.
— Ну, что скажете? — насмешливо спросила госпожа Глухарева.
— Карета ехала с той стороны, куда она завернула незадолго до настоящего момента, — глубокомысленно изрек Каширский. — Причем одно колесо еле держится, это и по следам видно. Да и карета явно не Рыжего.
— Сделали открытие, — презрительно фыркнула Анна Сергеевна. — Это и так ясно. Карета кого-то из Мухоморских придурков-рыцарей. А кто был внутри, вы заметили?
— Ну разумеется, заметил, — охотно откликнулся Каширский. — Их было трое. Один — некто лично мне незнакомый, по всей вероятности, владелец кареты. Другой — Василий Дубов, а третий — какой-то юноша. Но я не исключаю вероятности, что на самом деле это Надежда Чаликова, ибо еще во время пребывания в Новой Ютландии она имела несколько противоестественный обычай переодеваться мальчиком и даже исполняла должность пажа при короле Александре. Вероятно, это является следствием трансвестических наклонностей госпожи Чаликовой…
— Да при чем тут Чаликова? — брюзгливо перебила Анна Сергеевна. — Мальчишка — из ихней шайки, прислужник у какого-то попа. Ну и куда ж нам теперь, по-вашему, двигать?
— Либо туда, либо сюда, — ответил Каширский с видом ученого-экспериментатора. — Можно, конечно, остаться здесь и ждать дальнейшего развития событий, но вы, Анна Сергеевна, как я понимаю, будете против.
— Правильно понимаете, — буркнула Глухарева.
— Тогда я предлагаю направиться влево, — предложил каширский. — Если что, всегда можем вернуться и подкорректировать направление поисков.
На том и порешив, авантюристы зашагали в ту сторону, куда только что проехала карета дона Альфонсо.
* * *
Нынешний день складывался для Царь-Городского градоначальника князя Длиннорукого, прямо скажем, далеко не самым лучшим образом: ранний подъем, пропажа Петровича, наконец, неприятный разговор у царя — все это требовало вознаграждения. И его князь решил себе доставить за обедом — то есть не ограничивать себя ни в еде, ни, естественно, в питье. А так как градоначальник по природе был человек общественный, то обедал обычно не один, а вместе с полдюжиной ближайших подчиненных. В небольшой харчевне через дорогу от градоуправления хорошо знали и князя, и его помощников, потому что обедали они там чуть не ежедневно. Более того, Длиннорукий по доброте душевной частенько угощал своих сотрапезников, ожидая взамен совсем немногого — чтобы они с открытым ртом слушали все, что он говорит (вне зависимости от мудрости речей) и от всей души смеялись его шуточкам, также независимо от степени их остроумия.
Когда уже было съедено немало, а выпито и того больше, в харчевню вошел некий иноземного вида господин. Сюда он заглянул явно ненадолго и направился прямо к стойке.
— Что кушать будете, почтеннейший? — любезно поклонившись, осведомился трактирщик.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
