суда его «жены» и детей не повлияло на решение: на это жильё у них нет никакого права. Тамаре же было удивительно, что старшему из его сыновей уже десять, младшему пять. Она сделала окончательные выводы…
Однако ничто не мешало бывшему мужу периодически наведываться к ней, стучать в дверь, требовать своё, потом плакать, размазывая пьяные слёзы и сопли, и ругать её за то, что выгнала, разрушила брак, разлюбила его и прочую ерунду. Тамара не открыла ни разу, не сказала ни слова. Только соседи обычно вызывали участкового, при виде которого дебошир сникал и покидал поле «боя».
Теперь ей были безразличны его крики и просьбы. Она жила своей жизнью, любила работу, приносившую ей большие деньги, которые с удовольствием тратила на стариков своего двора. Родители не нуждались и всегда отказывались от её помощи, напоминая, что у отца отличная военная пенсия, да и мама, много лет отработав рядом с ним в части, тоже имела неплохой доход…
Продолжая выравнивать текст по ширине, проверяя оформление и нумерацию таблиц, Тамара изредка поглядывала на часы, замечая, что время приближалось к двенадцати. Поставив последнюю точку, выдохнула и перед тем, как отправить отчёт руководителю, перекрестилась.
— За три года столько всего нарыла, что теперь только ходи, да оглядывайся, — прошептала она. — После этого переломом ноги не отделаешься… Интересно, где Арай и Сандро? Всё ли хорошо у них? Так, Тамрико, не надо увиливать, шагом марш на беговую дорожку! И ходи, ходи, ходи.
Вздохнув, выключила компьютер и занялась ходьбой, мысленно возвращаясь то на три года назад, то во вчерашний день. Сама, не желая того, сравнивала мужчин. И поражалась тому, какие они разные. Бывший муж всегда брезгливо кривил губы, когда выдавливал из себя приветствие, обращённое к старикам во дворе.
«А Арай вчера со всеми танцевал, смеялся, подарил столько внимания пожилым людям. А много ли им надо? Да рядом с ним они расцвели! Не удивлюсь, если на следующий танцевальный вечер Мария нашьёт всем новых нарядов. Надо ей с деньгами на ткани помочь…»
Мысли метались от одного к другому, и Тамара была этому рада, потому что отвлекалась от тянущей боли, сопровождавшей её ходьбу. А закончив занятия, она почувствовала, что наступать на ногу уже не так страшно, и всё вполне терпимо.
— Что приготовить на обед? Я уже отвыкла от присутствия мужчины в доме, а уж ребёнок… Так, не трогаем эту тему. Мой поезд ушёл. Можно только любоваться на малышей. А вдруг они переедут в гостиницу? Ой, не буду себя пугать заранее. Лучше думать о хорошем. Вот, например, Сандро не испугался сегодня утром, не плакал больше, а сам притопал ко мне. Это же хорошо? Да это просто замечательно! Первые шаги…
Звонок в дверь отвлёк её от разговора с собой.
— Иду-иду! Потерпите немного! — громко сказала Тамара и направилась в коридор, бормоча под нос. — Кого же принесло ко мне в это время? Вроде никого не ждала. Сейчас гляну в «глазок», а то мало ли.
На площадке стояла Анна Ивановна с большой книжкой в руках.
— Здравствуй, Тамрико. Я на минуточку. Хотела предложить твоему мальчику немного позаниматься, ему же скоро в школу, наверное, да? Он немного не общительный, это может вызвать сложности. Как ты думаешь, я хуже не сделаю?
— Да что вы, Анна Ивановна! Это отличное предложение. Только моих постояльцев нет сейчас дома.
— Я знаю. Машины-то во дворе нет. Я долго решалась. Ты же знаешь, я много лет работала с особенными детьми, и учебники у меня для вспомогательных школ. Это ничего? Не хотелось бы обидеть отца ребёнка.
— Я думаю, и Араю, и Сандро понравится ваше предложение. Мы всё обсудим, а вечером, когда они выйдут гулять…
— А ты? Тебе же сняли гипс.
— Возможно, и я выйду. Пока не знаю. Спасибо, Анна Ивановна.
В это время на лестнице послышались шаги и шуршание пакетов. Старая учительница, быстро перебирая ногами по ступенькам, поднялась к себе на пятый этаж, в маленькую однокомнатную квартиру. Она старалась летом меньше находиться дома, потому что крыша нагревалась, и становилось очень жарко и душно в её небольшом жилище, которое Анна Ивановна называла скворечником.
«Гораздо приятнее гулять во дворе, — думала она, закрывая за собой входную дверь, — возможно, мальчик пойдёт на контакт. Мне в начале показалось, что он глубоко закрыт в себе, но по некоторым признакам… Не буду себя обнадёживать и тешить иллюзиями, надо смотреть правде в глаза, чтобы потом не разочаровываться в своих мечтаниях. Вроде я взрослая уже бабулька, а продолжаю наивно верить в чудеса. Но всё же… А вдруг?»
Пожилая женщина оглядела стены и полки книжных шкафов, в которых бережно, в застеклённых рамках хранились фотографии её выпускников. Некоторые из них, чёрно-белые, уже выцвели от времени, эти снимки были переставлены подальше от прямых солнечных лучей. Другие, цветные, красивые ярко выделялись на фоне старых книг. Анна Ивановна медленно подошла ближе и, не надевая очков, тихо перечисляла своих учеников по именам, словно говорила с ними, кивала, улыбалась, о ком-то грустила. Смахнула с идеально чистого стекла невидимую пылинку и прошептала:
— Попробуем, ребятки, вместе помочь маленькому мальчику? Мы же всегда всё делали вместе, и у нас получалось. Жаль, очень жаль, что закрыли эту спецшколу. Стольких детишек лишили счастья общения. Новомодные организации не дарят тепла, лишь требуют вложения финансов. Как жаль…
Тамара, не закрывая дверь, стояла в ожидании того, кто поднимался по ступенькам. Наконец, на лестничном пролёте показался Арай с пакетом в руке, который ненавязчиво помогал сыну преодолевать четвёртый этаж. Ребёнок пыхтел, кряхтел, но упорно старался сам дойти до нужной квартиры. На нём были новые тонкие джинсы, рубашка в клеточку, бейсболка, надетая козырьком назад и кожаные сандалии. На спине висел яркий рюкзак, наполненный чем-то объёмным.
— Я предлагал Шурке понести его на руках, но он очень самостоятельный, — подмигнув Тамаре, гордо сказал отец мальчика.
— Где же вы были? — спросила она, открывая шире дверь. — И что тащит на себе Сандро? Как маленький муравьишка несёт вес, чуть ли ни больше себя самого.
— Он похвастается сам, — ответил Арай и тихо добавил, — если захочет.
Мужчины зашли в квартиру, мальчик присел, аккуратно расстегнул ремешки на обуви и снял рюкзак, не прося помощи и вообще не обращая внимания на взрослых. Потом прошёл в зал и оттуда посмотрел на Тамару. Она от неожиданности заморгала быстро-быстро, но тут же опомнилась и сказала:
— Иду-иду, давай-ка, хвастайся своими покупками.
Мальчик достал из рюкзака коробку с наушниками, плеер, аудиокнигу и покосился на женщину, заинтересованно
