По полудни въ четвертомъ часу по данному сигналу чинился выходъ со всѣхъ судовъ на берегъ. Съ большихъ судовъ перевозились на шлюпкахъ, а островскія лодки такъ близко, сколько было можно, подъѣжжали сами къ берегу. Чрезъ то камышъ вездѣ поломанъ, и съ водою сравненъ, и такимъ образомъ весь берегъ очистился. Генералъ Квартирмейстеръ Карчминъ наказывалъ каждому полку мѣсто въ лагерѣ. Слѣдующаго дня поставили палатки. Сей лагерь проименованъ Астраханскимъ Ретранжементомъ, потому что Государь признавалъ за нужное, чтобъ укрѣпить оной валомъ, дабы войско было въ безопасности отъ всякаго непріятельскаго нападенія.
Больше недѣли прошло, пока можно было оттуда выступить, и собственное намѣреніе сего похода приводить въ исполненіе; къ сему требовались лошади, коихъ сухимъ путемъ ожидали съ конницею. Но сія претерпѣла дорогою великую нужду за недостаткомъ въ степи воды и фуража, да при вступленіи ея въ Дагестанъ случилось отъ жителей деревни Андреевой нечаянное сопротивленіе, отчего здѣлалось немалое въ походѣ замедленіе.
Между симъ времененъ пріуготовлялъ Государь, что было надобно, и послалъ провѣдать около лежащія страны, и сыскать мѣсто, гдѣ бы переѣхать чрезъ року Сулахъ, также Островки приведены въ безопасность, дабы ихъ и на возвратной ѣздѣ опять употребить было можно. Да и не было безъ забавъ, когда время и случай къ тому допущали. Государь Императоръ, Генералъ Адмиралъ, Графъ Толстой и Князь Кантемиръ всегда ночевали на своихъ судахъ. На берегу поставленъ былъ для Государя преизрядной Персидской Шатеръ полотняной, Шелковыми парчами подбитой, которой Шамханъ изъ города Тарху прислалъ Его Величеству въ подарокъ. Но ни единаго дня не проходило, въ которой бы Государь не ѣздилъ на берегъ, и тогда обыкновенно заѣжжалъ къ стоявшему ближе къ берегу Генералу Адмиралу.
При семъ случаѣ однажды учинилось, что Государь вспомнилъ корабельное обыкновеніе, по которому небывалыхъ прежде на какомъ либо морѣ купаютъ, что чинится изготовленнымъ на концѣ райны блокомъ, съ котораго сидящіе на доскѣ спускаются въ воду трижды, или откупаются подарками. Здѣсь было новое море для нашихъ мореплавающихъ. Государь желалъ имѣть увеселеніе, видѣть оную церемонію; и какъ онъ самъ себя отъ оной не выключилъ, то и другіе не могли отговориться, коль имъ ни страшно казалось такое дѣйствіе. Господинъ Соймоновъ имѣлъ по Государеву приказу дирекцію надъ сею веселостію. Перьвой купался Генералъ Маіоръ Иванъ Михайловичь Головинъ, котораго Государь обыкновенно называлъ Адмиралтейскимъ Басомъ. Потомъ слѣдовалъ Государь самъ, по немъ Генералъ Адмиралъ, и такъ далѣе весь Генералитетъ и Министры. Весело было смотрѣть, какъ нѣкоторые исправили сію церемонію съ крайнею робостію, а другіе весьма бодро поступили. Господинъ Соймоновъ пишетъ: что Генералъ Маіоръ Матюшкинъ изо всѣхъ наибольшимъ страхомъ былъ объятъ, а Бригадиръ Князь Борятинской наибольшую оказалъ смѣлость.
Въ тоже время, какъ сіе произходило, пришелъ Терской Козакъ курьеромъ, отъ Бригадира Ветерани, съ извѣстіемъ о претерпенномъ близъ Андреевой уронѣ, о которомъ Государь тѣмъ больше сожалѣлъ чѣмъ было видняе, что проступка Бригадира подалъ къ тому случай. Ветерани былъ отправленъ отъ Генерала Маіора Кропотова съ четырьмя полками драгунъ для взятія укрѣпленной деревни Андреевой, о коей Губернаторъ Волынской обнадеживалъ, что жители противиться не будутъ. Но какъ 23 Іюля въ близости деревни шелъ онъ ускою дорогою, то вдругъ и нечаянно съ высокихъ мѣстъ изъ лѣсу встрѣтила его стрѣлами и ядрами такъ жестоко, что нѣсколько его войска были побиты. Тогда учинилася проступка, что Ветерани долго медлилъ въ ускомъ проходѣ, и думалъ противиться непріятелю, у котораго вся сила была скрытна. Разсуждали такъ, естьлибъ онъ вдругъ устремился на деревню, то бы онъ меньше людей потерялъ. Сіе видно было, когда и полковникъ Наумовъ согласясь съ протчими Офицерами, небольшое число людей оставилъ, для удержанія непріятеля, а между тѣмъ прочіе по маломъ сопротивленіи изошли въ деревню, и претерпѣнной уронъ храбро отомстили. Однако побитыхъ было не больше 80 человѣкъ драгунъ. За то знатная получена добыча, И вся деревня превращена въ пепелъ.
Послѣ того помалу приходили переднія войска Драгунъ и Козаковъ, и какъ уже въ лошадяхъ не было больше недостатку, то Государь Императоръ послалъ Лейтенанта Соймонова съ 12 Терскими Козаками къ рѣкѣ Сулаху, для осмотру, не можно ли гдѣ чрезъ оную переправиться на лошадяхъ. Рѣка Сулахъ есть рукавъ рѣки Аграхана, и впадаетъ въ Каспійское море. Отъ Аграханскаго ретранжемента до устья рѣки Сулаха считали 20 верстъ разстоянія. Всеобщее примѣчаніе что рѣки при ихъ устьяхъ, отъ наноснаго песку съ моря, бываютъ мѣлки, произвело въ Государѣ мнѣніе, что такое можетъ быть и у рѣки Сулаха. И такъ хотя надобно будетъ перевозить войско на плотахъ; однако для обозу здѣлается облегченіе, есть ли въ тоже время рѣку при устьи переѣжжать будетъ можно. Сіе приказано было господину Соймонову точно осмотрѣть. Онъ нашелъ устье дѣйствительно довольно мѣлкимъ, и съ начала былъ грунтъ крепкой; но какъ на средину рѣки пришли, то такъ стало иловато и вяско, что съ немалымъ трудомъ лошади выбиться могли. И такъ со всѣмъ миновала надежда о полученіи желаемаго успѣха, а вмѣсто того болѣе старались о плотахъ, кои привязанными на берегу канатами перетягивали.
Господинъ Соймоновъ назадъ ѣхалъ край морскаго берега, или по заплескамъ изъ наноснаго песку состоящимъ, которые гораздо ниже настоящаго морскаго берега. Когда онъ Государю донесъ о семъ обстоятельствъ: то изволилъ Его Величество спросить: "видно ли тамъ, что во время сильныхъ морскихъ вѣтровъ тѣ заплески понимаются водою". И какъ господинъ Соймоновъ донесъ, что всѣ до самыхъ крутыхъ мѣстъ и до пещаныхъ бугровъ понимаются: то Государь изволилъ скаэать присутствующимъ: "Я угадалъ, что Генералъ Квартирмейстеръ Карчминъ предлагалъ напрасно, что можно иттить по заплескамъ; я ему сказалъ, развѣ онъ захочетъ быть Фараономъ.
Потомъ принято въ разсужденіе, какъ бы сберечь Островскія лодки до ихъ возвратной ѣзды, чтобъ они отъ вѣтровъ не повредились? Ибо въ одну ночь нѣкоторые изъ оныхъ, не на якоряхъ, но на мѣли стоявшіе, отъ бывшаго жестокаго вѣтру великой вредъ претерпѣли, и въ водъ погрузли. Государь Императоръ, для совѣтованія о томъ съ Генераломъ Адмираломъ, на Гукеръ пришедшій, великое имѣлъ попеченіе, какъ бы спасти лодки отъ сильныхъ осеннихъ вѣтровъ, дабы не повредились вовсе, и дабы было, на чемъ возвратиться войску въ Астрахань. Мнѣніе Его Величества такое было, "чтобъ ихъ Всѣхъ у береговъ затопить; тогда съ водою не такъ сильно, какъ порожніе, подъимать, и о землю бить будетъ; а послѣ не трудно будетъ ихъ опять достать, и вылить изъ нихъ воду." Сказавъ сіе обратилъ Государь рѣчь свою къ предстоящему Лейтенанту Соймонову: Вить, де и ты морской; говори о томъ же". Тогда вспомнилъ господинъ Соймоновъ о своей ѣздѣ, которую чинилъ вдоль западнаго берега матерыя земли при осматриваніи Аграханскаго залива, и о лежащемъ недалеко отъ онаго берега маломъ островѣ, которой у Терскиръ Козаковъ Ракушечнымъ называется. Сей островъ на картахъ не означенъ: но есть рѣчка Ракушечна, напротивъ Аграханскаго ретранжемента въ заливъ текущая. На острову стояло тогда одно ветловое большое и высокое дерево, которое съ Гукера было видно. Потому учинилъ господинъ Соймоновъ предлженіе: "что можно Остовскія лодки поставить за оный островъ; тамъ сильные вѣтры и волны не могутъ столъ легко ихъ повреждать." Изрядно, сказалъ Государь, увидя высокую ветлу, туды не далеко, Я и самъ поѣду, и осмотрю мѣсто."
