Ты дай что-нибудь серьезное. Только, чтоб не нудно было.
− Хочешь про путешествия? Ты Конецкого читал?
− Не, не слыхал даже. Но про путешествия я люблю.
− Я дам тебе его «Ледовые брызги». Он капитаном был. Много плавал, а потом повести написал. Очень интересные. Читаешь и как будто с ним плаваешь.
− Тогда я завтра снова приду, хорошо? Сколько у тебя будет уроков?
− Как сегодня. Приходи, я книгу захвачу. Только никому не давай − это папина любимая. Еще порвут.
− Не бойся, не дам. Оберну, чтобы не запачкать.
− Ладно, договорились. Ну, пока. Только, пожалуйста, без поцелуев!
− Да не буду я, − мы же просто дружим. Какая ты недотрога!
Он немного задержал ее ладошку, потом отпустил и, отвернувшись, быстро пошел прочь. Выходя со двора, не выдержал − обернулся, но Настя уже вошла в подъезд.
Наташка, спрятавшись за дерево, дождалась, когда Борис ушел, потом поднялась к Насте.
− Ну, рассказывай! − нетерпеливо потребовала она. − О чем ты с ним так долго трепалась? Я думала, ты его сразу отошьешь.
− Да я пыталась, − призналась Настя. − Но не получилось. Он, знаешь, такой приставучий! Предложил просто дружить.
− А ты что?
− Сказала, что мне не до этого, что очень занята. А он: «Можно тебя хоть иногда провожать из школы, ты же все равно домой идешь». Книгу у меня попросил.
− А ты?
− Пообещала. Завтра дам. Понимаешь, неудобно как-то. Он так просил − по-хорошему. Да пусть читает, мне не жалко.
− Думаешь, ему книга нужна? Просто ищет предлог. А он тебе совсем никак? Он ведь хорошенький, очень даже!
− Да, симпатичный − пока молчит. Но стоит открыть рот… Полная темнота, даже поговорить не о чем. Представляешь, он «Войну и мир» не читал.
− Да кто ее читал? Если честно, я тоже не одолела, − призналась Наташка. − Так, кусками еще кое-где… а чтоб всю, у меня силы воли не хватило. Там местами такая муть!
− Во-во, он тоже сказал «муть». Вы, Натка, с ним два сапога пара. Надо его на тебя натравить.
− Не, он мне не нужен. Я хочу Вадима! − гордо объявила Наташка. − Хочу и получу! Ой, как он мне нравится! Только посмотрит, − у меня просто коленки подгибаются. Все равно я его соблазню, вот увидишь.
От этих наглых слов Настя просто онемела. Вот бесстыжая! И ведь соблазнит, у нее ума хватит. Вон она какая хорошенькая! Глазки голубенькие, волосики на висках кудрявенькие, золотистые − чистый ангелочек! А под локонами рожки! И впервые в жизни она почувствовала к подруге острую неприязнь.
− Ты же мне его уступила! Первое слово дороже второго.
− А я хозяйка своего слова! Хочу — дам, хочу — назад возьму. Зачем он тебе − ты же не способна влюбиться. А я уже. По уши!
− А, по-моему, с твоей стороны это напрасный труд! Ты ему не пара − он слишком для тебя умный.
− А я что, по-твоему − дура? Вот, значит, какого ты обо мне мнения? Ну, спасибо!
Наташка надулась и отвернулась. А Настя, молча, собрала книги, и, не попрощавшись, ушла. Дома она забилась в угол дивана и уставилась в одну точку, пытаясь собраться с мыслями. И чего я, собственно, взбеленилась? − думала она. Ну, нашла себе Наташка новый предмет, ну и что? Раньше ведь она, Настя, на это не реагировала. Сколько у Наташки их было − этих предметов! Но Вадим!
Вадим! Вот в чем дело. Наташка не должна его касаться, это… это нельзя! Он не такой − он необыкновенный. Чище чистого! Лучше лучшего! С ним так не годится. Но как это объяснить другим − той же Наташке? Еще смеяться начнет. Или ляпнет что-нибудь Никите. А тот − Вадиму. Что он подумает про нее, Настю? Сразу решит: влюбилась. Тогда хоть сквозь землю провались.
Так что же делать? Идти к Наташке мириться? Ой, как противно! Хотя, − а почему нет? Надо притвориться, что раскаиваюсь. Конечно, больно наблюдать, как она перед Вадимом вертит хвостом, но надо терпеть. Все равно у нее ничего не выйдет: он не из таких. Зато подруга не наговорит глупостей своему братцу.
И только Настя собралась поднять трубку, как Наташка позвонила сама.
− Настюха, до меня только дошло: мы же из-за парня поссорились! − изумленно заорала она. − Нет, ты представляешь? Выходит, какие-то брюки дороже нашей дружбы? Да никогда! Гори он синим пламенем − этот Вадим! Бери его себе с ручками-ножками и со всем остальным − ты мне дороже! Прости, я же не знала, что ты в него тоже втрескалась.
− Ничего я не втрескалась! − запротестовала Настя. − Просто, нашло на меня, сама не знаю что. Знаешь, ну их, этих ребят, от них одни неприятности. Давай забудем все, и приходи ко мне, будем заниматься.
Глава 6. Подружки и «Княжна Джаваха»
А нудная третья четверть с ее длинными неделями и редкими праздниками все тянулась и тянулась, − и ей не было ей ни конца, ни края. Больше всего Настя налегала на математику. Даже старательная Ирочка Соколова, переведенная к ним два года назад из школы с математическим уклоном, за ней не поспевала. Вначале Ирочка преуспевала в учебе: сказывалась сильная база прежней школы. Но потом, почувствовав, что здесь можно не переутомляться: пятерки сами плывут в руки, − Ирочка расслабилась и быстро скатилась с передовых позиций. Лишь нахватав четверок и даже трояков, она забеспокоилась и стала набиваться к Насте в подруги. Но Настя не забыла, как, обратившись однажды к Ирочке с каким-то пустяковым вопросом, получила полный отлуп. − Ишь чего захотела: чужим умом жить! − отрезала Ирочка, презрительно поджав полные губки. − Свой надо иметь!
С тех пор Настя на все Ирочкины поползновения никак не реагировала.
Наталья Ирочку ненавидела смертельно. Та однажды ее страшно унизила перед самым красивым мальчиком в их городе и его окрестностях. Мальчика звали Сашей Олениным, и по нему умирали все − или почти все − ученицы их английской школы, а также расположенных поблизости немецкой, французской и даже музыкальной.
Ах, какой это был красивый мальчик! Появившись однажды в их школе на одной из дискотек, он произвел настоящий фурор: все школьницы сбежались полюбоваться его льняными локонами, фарфоровым личиком и умопомрачительными глазами цвета голубой эмали. А он с равнодушным видом обозрел их компанию, выискивая себе подходящую пару, − и выискал-таки:
