Что бы вам было понятнее, проведу аналогию. Маг и колдун, это все равно, что командир артиллерийского полка и заряжающий. Маг всегда на порядки сильнее, больше знает и вообще более разносторонне образован.
— Значит маг и некромант, одно и тоже.
— Маг это общее название владеющих силой. А некромант это специализация. Как в армии, кто-то танкист, а кто-то артиллерист, так и у магов.
— Значит ваша специальность оживлять мертвых?
— Я не оживляю мёртвых, я поднимаю немертвых.
Судя по глупому выражению на лице капитана, разницу между мёртвыми и немёртвыми он не уловил.
«Боги! Стоило попадать в другой мир, чтобы столкнуться всё стой же тупостью, которую мне с завидной регулярностью демонстрировали студенты».
Пришлось прочитать капитану получасовую лекцию, о разнице между мертвыми, немертвыми и живыми мертвецами, были кстати, и такие, а так же о том, чем на самом деле занимается некромант. Кажется капитан проникся и молчал до самого обеда и только когда Сержант, нёсший Ведерникова на спине, акуратно его сгрузил на землю, задал ещё один вопрос.
— А где этому учат?
— Сомневаюсь, что на Земле вообще есть маги кроме меня.
— Так вы инопланетянин⁈
— Можно сказать и так.
После плотного перекуса, капитан взялся меня прощупывать на чьей я стороне. Начал издалека.
— А как вы относитесь к партии?
Много времени понять куда клонит Степан Аркадьевич мне не потребовалось.
Усмехнувшись, сразу ответил на все незаданные вопросы.
— Мне плевать на политический строй страны, главное чтобы он мне не мешал.
Капитан помрачнел, погрузившись в угрюмое молчание.
— Фашизм это бесчеловечный режим.
Начал было Ведерников моё просвещение.
— Степан Аркадьевич, я понимаю ваше стремление перетянуть меня на сторону советского союза, но вы должны понимать, что лично у вас теперь одна сторона и это я. По сути вы мой раб, нравится вам то или нет.
Лицо капитан побагровело и он даже открыл рот, что бы сказать что-то глупое и героическое. Поймав его взгляд, я заставил мужчину на несколько мгновений «зависнуть» с открытым ртом, после чего по «линии взгляда» адресно влил в его организм микродозу некроэнергии, после чего сердце молодого и крепкого мужчины, пропустило несколько ударов, а он сам побледнел до легкой синевы и почти пол минуты пытался протолкнуть воздух в легкие.
Дальнейший путь проходил в угрюмом молчании и только когда мы остановились на ночную стоянку, мужчина мрачно спросил.
— Что вы собираетесь со мной делать.
Удивлённо взглянув на капитана, ответил.
— Разве мы не решили это вопрос?
Злой и упрямый взгляд Степана Аркадьевича продолжал сверлить мне переносицу.
«Ничему-то его жизнь не учит. Опять смотрит в глаза чародею».
— Если вам нужна конкретика, то вот она. Вы всё равно будете мне служить хотите вы того или нет. Разница только в том, будете ли вы при этом живы.
По упрямо сжатым челюстям капитана и поверхностным мыслям, я понял, что он твёрдо решил, что едва мы выйдем к своим, он сразу же доложит обо мне командованию.
Обычный человек, что имеет глупость постоянно заглядывает в глаза опытному магу, буквально своими руками приоткрывает для него дверцу, к своим поверхностным мыслям.
«Глупец».
До полуночи, пока капитан делал вид, что спит, наблюдая за мной исподтишка, я разрабатывал «Печать молчания», вообще-то это довольно широко известное заклинание, но из за своей нынешней слабости мне его было не потянуть по резерву, поэтому пришлось его перекладывать на ритуал. А это сотни глифов и довольно сложная геометрия печати.
Утром мы ни куда не пошли, так как я с помощью Сержанта, стал перерисовывать из блокнота на землю придуманный ритуал печати. Капитан был по прежнему мрачен и не разговорчив.
Закончили только к обеду, влажная земля была не лучшим «холстом» для тонких печатей, а низший немертвый, помощником.
— Степан Аркадьевич, идите сюда.
Интуиция подсказала опытному солдату, что ничего хорошего его в сложном геометрическом рисунке не ждёт, но раненый и без оружия он не мог сопротивляться умертвию, что в несколько раз был сильнее обычного человека.
Через минуту несколько капель крови капитана упали на печать, а мой резерв ухнул, словно в бездну, заставив меня пережидать легкую тошноту и головокружение.
«Ничего».
Утешил я сам себя.
«Для расширения источника это даже полезно».
Убедившись, что «Печать» легла правильно, улыбнулся.
— Степан Аркадьевич, наша проблема с вашей болтливость решена, теперь вы без моего разрешения никому не сможете обо мне рассказать.
Артиллерист побледнел почувствовав давление печати, ярость словно морская волна на крутой берег, выплеснулась на его лицо.
— Ублюдочный колдун!
В бешенстве выкрикнул капитан.
Сержант стоящий за его спиной, молча наклонился и схватив его за запястье, без усилий разжал сжатый кулак и с влажным хрустом сломал ему мизинец, выгнув его в обратную сторону.
Укоризненно покачав головой, произнёс.
— Я маг, а моя мать была из благородной семьи и ни вам крестьянскому сыну указывать на мое происхождение. Запомните Степан Аркадьевич, что оскорблять своего господина, это короткая дорога на ритуальный стол.
— Я тебя не боюсь!
— Ах оставьте свою безумную смелость. Вы просто ещё не знаете, что некроманты могут сделать с человеком.
Дальше слушать яростные маты капитана я не стал, просто приказав Сержанту немного сдавить ему горло. Пока капитан хрипел, тщетно борясь со стальной хваткой умертвия, я размышлял о рабской печати. Вообще-то переложить на ритуал такое заклинание, к слову относящееся к высшим, было настолько не просто, что даже в лабораторных условиях, где у меня под рукой были бы нужные материалы и справочники, заняло бы не менее недели, а то и двух, а уж в полевых условиях это работа на несколько месяцев.
«Похоже всё-таки придётся с капитаном договариваться, по крайней мере пока я не переработаю Рабскую клятву под ритуальную печать».
Глава 6
Утром, не спешно позавтракав и смакуя каждый глоток выпив кружку кофе, я жестом подозвал своего живого слугу к себе. Конечно из за раны на бедре капитан ещё не мог ходить, но Сержант, оказавшись рядом легко словно маленького ребёнка поднял мужчину и перенёс его поближе ко мне.
— Степан Аркадьевич, я тут поразмыслил над сложившейся ситуацией и решил, что нам с вами нужно заключить так сказать джентльменское соглашение. Вы не предаёте меня, не пытаетесь ударить в спину или как-то ещё навредить, а я со своей стороны обязуюсь в этой войне помогать советскому союзу. Если же наше соглашения вас не устраивает, то возможно
