мне все же приходилось пихать его локтем в бок, чтобы мои уши не сворачивались в трубочку слишком сильно.
Я не знаю, поверили они нам или нет, но лица у них были серьезные.
* * *
Вместе с вечерней прохладой появились и комары. Мы переместились в дом. Посреди большой комнаты, служившей и кухней, и прихожей, стоял массивный дубовый стол с настоящим самоваром. Тонкая струйка пара намекала на то, что сейчас мы будем пить чай. Невестки деда Власа расстарались на славу: на столе стояли тарелки с творожными коржиками и медовыми крендельками.
Чай был травяным, из смеси листьев мяты и малины. Окончательно разомлев после дороги и вкусной еды, Вадим широко зевнул.
— Оставайтесь до утра, завтра Стёпка довезет вас до трассы, а там уж рукой подать до места, — предложил Влас Елиферович. Как бы соглашаясь с ним, его верный друг Путятка тихонько заскулил. Спаниель лежал возле входа в дом на вышитом замысловатыми узорами круглом коврике и смотрел на нас.
Уговаривать нас не пришлось, и мы вдвоем расположились в маленькой неприметной нише, в которой помещались только матрас и пара подушек. На одной из подушек лежала маленькая соломенная собачка, так похожая на спаниеля. Из чего я сделала вывод, что в этой уютной нише спали дети. Ниша завешивалась занавесками, и залезть в нее можно было лишь с табуретки. Не раздеваясь, мы с Вадимом улеглись и, решив все разговоры оставить на завтра, уснули. Едва только начало светать, дед Влас разбудил нас словами:
— Подымайтесь, беглецы. Во дворе умывальник и мыло с полотенцами. Как умоетесь, идите завтракать. Раз такое дело, торопиться надо вам. Чем быстрее до своих доберетесь, тем лучше будет.
Умывшись, мы зашли обратно в дом и принялись за завтрак. На столе стояла плошка с вареными яйцами, тарелка с хлебом и деревянная доска с нарезанными ломтиками соленого сала. Вадим за обе щеки уплетал вышеперечисленное, а мне с утра есть не хотелось совсем. Видя, что я ничего не ем, жена старшего сына Никиты, Ольга, принесла мне кувшин с молоком и тарелку пышных румяных оладьев. Я налила в кружку молока и, с удовольствием запивая, съела пару очень вкусных оладьев. Долго не рассиживаясь, мы вышли на улицу, где нас ждал Степан на вчерашнем “Урале” с люлькой. Видимо, мотоцикл был один на всю деревню и являлся единственным средством передвижения.
Попрощавшись со всеми и поблагодарив за гостеприимство, Вадим сел сзади Степана, а я залезла в люльку. Усевшись на маленькую деревянную скамейку, я помахала этим добрым и открытым людям, так удачно встретившимся на нашем пути.
* * *
ИНТЕРЛЮДИЯ номер 5.
Нер’Зул стоял, широко расставив сильные лапы, и наблюдал за своей армией. Боевые тролли — это вам не тупые, медлительные орки, огры или гоблины. Эти зеленокожие годятся только для работы в каменоломне или для выдирания деревьев с корнями для частокола, не более. А его бойцы натренированы и оснащены “до зубов”. Боевой шаман утробно зарычал, обращая на себя внимание командира, проводившего тренировку. Тот дал отмашку бойцам и поспешил к предводителю:
— Приветствую тебя Нер’Зул — Великий. Бойцы готовы и жаждут крови врагов, стало тяжело сдерживать их! — хоть командир и смотрел на предводителя снизу вверх, но шириной плеч ничуть не уступал Нер’Зулу. При упоминании о битве его глаза лихорадочно заблестели в предвкушении грядущего похода.
— Скоро, Ааргх, очень скоро мы услышим предсмертные хрипы своих врагов! — Боевой шаман похлопал по плечу своего лучшего командира и шагнул на полигон. Выбрав трех матерых троллей, желающих оспорить его лидерство, он закружил вокруг них мягкой поступью, чуть согнув колени. Началась показательная битва, в которой не было правил и сострадания. Бойцы, все трое, синхронно напали на предводителя, молотя кулаками — булавами без разбору. Одного, самого смелого и молодого тролля, Нер’Зул резко потянул на себя и, согнув занесённую для удара лапу бойца, воткнул ее ему же в брюхо. Взвыв от боли и откатившись в сторону, молодой боец резко выдернул уцелевшей лапой из живота вторую конечность и удивленно посмотрел на вываливающиеся внутренности.
Оставшаяся пара бойцов была постарше и от того осторожней. Они обошли вожака с двух сторон и замерли. Шаман не был бы шаманом, если бы не учуял мощной подножки сзади. За секунду до того, как лапа прочертила полукруг под его ногами, он подпрыгнул и сшиб всем весом впереди стоящего воина. Не упуская из виду затейника с подножкой и покатившись кубарем по полигону со сбитым троллем, Нер’Зул почувствовал, как его горло сдавливают лапы противника. Еще пара секунд, и его шейные позвонки раскрошатся. Воин яростно душил его мертвой хваткой, и вожак ухватил рычащего воина за нижнюю челюсть, крепко зацепившись за клыки, и резко дернул на себя, выдирая челюсть из черепа соперника. Почувствовав, что хватка на горле ослабла, он скинул с себя лапы поверженного воина и, глухо рыча, вскочил. Найдя затуманенным взором налитых кровью глаз третьего бойца, который снова полез к нему с подножками, он закружил медленно вокруг хитрого противника, стараясь отдышаться. В ушах гулко стучала кровь, а он, стараясь подавить в себе ярость, призывал к себе холодный рассудок. Руны — татуировки на его черепе засветились, требуя от своего хозяина выхода магии. Да, он шаман, он может пустить в ход магию и одним щелчком уничтожить их всех. Но он к тому же еще и боец, лучший боец!
На них смотрели тысячи маленьких тролльих глаз и глаза его избранницы, которую он заметил на крыльце своего жилища. “У него под жгутом гат-хук” — пронеслись в голове слова Арсаноэ."Ага, значит, решил меня освежевать!”- мысленно ответил он своей шаманке. И с хитрой усмешкой атаковал противника: ударив со всей силы его в колено лапой, на которую Вожак перенёс весь свой вес, он услышал глухой треск, но противник выстоял.
“Сзади!” — пронзительный взрык Арсаноэ в голове. Он обернулся всего лишь на долю секунды и оказался в крепких тисках захвата выстоявшего противника. Прямо на них медленно надвигался воин со свисавшей набок челюстью, о котором хотела предупредить Арсаноэ. Его маленькие глазки сейчас были навыкате, а сам он молча шел, вытянув лапы вперед в жажде мести. Но, сделав еще один медленный шаг, он рухнул замертво. Тиски мощных лап воина сжимались, но недостаточно сильно для того,
