Инночка все, что ни слепит, заворачивает в фантики.
— Так же ничего не видно, — говорю ей.
— Зато тепло, — отвечает Инночка.
Она хочет поскорее стать мамой и чтобы у нее было шестеро детей. Она всех на ночь будет укрывать одеялками и, как ее мама, подтыкать одеялки под пятки.
Закутывание малышей, утят, котят, которых она в изобилии лепит, не замуровывание, а «чтобы было тепло». Не зная мотива, можно было бы трактовать Иннины работы как стремление к замкнутости. Видя результат и не понимая процесса, мы часто ошибаемся.
Осуществленное стремление Инночки всех обогреть и утеплить важнее самих скульптур, как бы прекрасны они ни были.
Для непосвященных ее работы — конфеты в обертках, а для нас с ней — символ тепла и материнской заботы.
Это важно понять. Тогда вместо пособий по лепке серьезных авторов, рассказывающих, как научить ребенка катать морковку, мы обратимся к книгам о сущности детского мировосприятия, а значит, и творчества. Спрос рождает предложение. И такие книги наконец будут написаны.
Если бы новорожденный ребенок умел говорить, он бы рассказал нам нечто такое, что опрокинуло бы наше нынешнее представление о человеке. Но младенец не умеет говорить. Он подает нам знаки, мы можем попытаться с помощью этих знаков проникнуть в тайны природы.
Работы детей — это тоже своего рода знаки, и они еще неотторжимы от субъекта. Продукты творчества не отстранены от личности ребенка-творца. Пока мы не изменим подхода к самой сущности детского творчества, мы ничего не поймем в нем. А значит, и в детях.
Преобразить, а не отразить
Закон преображения — первый закон. Всё может стать всем. Всё годится для всего. Всем можно заменить всё.
Мы задумали устроить пир. Соорудили стол из ящика, покрыли скатертью из фантиков, вылепили посуду и еду. И тут у нас кончился пластилин. Ну и что? Есть проволока, бумага и фломастеры. И мы, за один урок, научились мастерить стулья из проволоки с сиденьями из бумаги. Нарисованных и вырезанных гостей усадили на стулья, и у нас вышла уникальная композиция: пестрый стол с цветными пластилиновыми тарелками и яствами (японский торт, китайское пирожное — все заморское: надо же как-то оправдать явное несовершенство кондитерских изделий), стулья из медной проволоки и бумажные рисованные сладкоежки.
Чему мы научились? Гнуть из проволоки. Чтобы сделать стул из проволоки, оказывается, надо рассчитать ее длину, иначе может не хватить на ножки. А как не хватит — начинай сначала. Иные по нескольку раз переделывают, но никто не капризничает. «Сладкий» стол манит пировать. Пир, — значит, гости. А гости что, стоять должны?
У нас свои ценности. Вот, например, коробка из-под конфет ассорти — большая ценность. В ней есть коричневая прозрачная прокладка с углублениями для конфет. Если вырезать каждую такую «пасочку» в виде клубники или прямоугольника, то считай, что у ребенка в руках балкон, верх от коляски, таз для посуды, блюдо, тачка без колес, черепицы крыши и еще много чего. Если даже ничего не вырезать, а взять и соединить проволокой четыре такие вкладки, получится современный многоэтажный дом с фантиками вместо занавесок. Как настоящий. Во дворе дома — карусели. Материал все тот же — проволока и «пасочки», клумбы с цветами и т. д. и т. п. Пластилиновые жители домов везут коляску из того же материала на настоящих колесах — костяшках старых счетов. Оживает двор: кто качается на качелях, кто забивает «козла» у подъезда…
Это не случайная поделка, а композиция, обнаруживающая наблюдательность и изобретательность детей. На выставках же нам показывают бездушные макеты из спичек или пластилиновых бревен, покрытых сверху лаком.
Сколько труда положили дети на такую мертвечину! Ее могли создать и роботы. В экспонатах детских выставок часто нет ничего детского, поскольку в них отсутствует главное — творческое, преобразующее начало.
В каком-то очередном пособии по лепке я наткнулась на главу: «Домашняя утварь, предметы быта». В ней описывалось, как делать из глины посуду, декоративные блюда и прочие утилитарные ценности. Давалась методика: скатать шарик, расплющить обработать край, нанести узор и т. д. и т. п. Отставив книгу, я пыталась представить себе автора пособия и тех, к кому обращен его труд. Не смогла.
Мы тоже лепим «домашнюю утварь» и декоративные блюда
С Нового года остались свечи. Цветные, для праздничного пирога. Дети мечтали их зажечь. Я раздала каждому по свече (это оказалось непросто — одним хотелось зеленого цвета, другим — голубого, третьим — желтого, и не было под боком психолога изучающего цветовые предпочтения). У кого получится самый красивый подсвечник, тому первому и зажигать свечу. За 40 минут, отведенных на занятие, дети успели вылепить по подсвечнику и расписать его гуашью.
Можно было бы разделить эту работу на три урока: на первом — вылепить, на втором — расписать, а уж на третьем — устроить чай при свечах в собственноручно сделанных подсвечниках. Но мне, как и детям, хочется сразу — придумать, сделать и зажечь свечи. Влияет ли спешка на качество? И да, и нет. Нерасторопных детей заманчивая цель быстро собирает, вынуждает сосредоточиться. Склонных же к тщательной работе спешка сбивает с толку. Им приходится идти на оптимальный вариант, тогда как они привыкли к аккуратности и обстоятельности. Значит, несобранные дети вынуждены будут собраться (что само по себе очень важно), а аккуратные успеют «сбить форму», но зато не утонут в «перечислительных» подробностях орнамента.
Основная цель сегодня — освобождение нас, взрослых, от догм. Существующие методические разработки избавляют педагогов от импровизаций, а детей — от потребности творить.
«Чтобы научить ребенка рисовать (лепить), нужно спросить его: «Умеешь ли ты рисовать (лепить)?» «Нет», — скажет он. Ты должен ответить: «Каждый человек (тем более ребенок) умеет рисовать и лепить. Над этим он задумается: как же так, он умеет и не знал, что умеет! Он так удивится этому, что начнет все делать сам и увидит, что выходит», — рассуждает моя дочь. Маня понимает, что и книги и педагоги должны в первую очередь внушить ребенку веру в свои силы. Интересно, откуда она знает, что на вопрос «Умеешь ли ты рисовать?» ребенок ответит «нет». Откуда? Да из школьной практики, где ее одноклассники боятся провести линию «не так».
А методисты нам знай пишут про цилиндры с отверстиями в 2 см в диаметре.
Цилиндрические подсвечники, пятнистые и полосатые, сверкают в темноте. Блестит невысохшая краска, по стенам пляшут язычки пламени…
А можно было бы сказать иначе: «Возьмём кусок глины, скатаем цилиндр с отверстием 2 см в диаметре…»
В бусах при свечах
Как-то на урок пришла милая женщина — педагог по скульптуре. Кто-то посоветовал ей ко мне обратиться. Она вела кружок в доме пионеров, и что-то у нее там не складывалось.
В тот день было подряд шесть занятий, без перерыва. Чтобы поговорить со мной, ей пришлось выдержать все шесть уроков. Она их именно выдержала, молча сидя на стуле у стены.
— Ну, я так никогда не смогу, — сказала она печально, когда последняя группа покинула класс.
— Почему?
— Нет, я не смогу.
— Но в детстве вы ведь что-то лепили, не помните?
— Я в детстве не лепила.
Я испугалась, что допустила бестактность. Может, у нее была какая-то болезнь, запрещающая лепить?
— Я в детстве и не помню, что делала. Вроде рисовала…
— А зачем тогда вы стали педагогом?
— Да просто так вышло, случайно.
Выяснилось, что она занимается с детьми только керамикой, исчерпала все темы и пришла ко мне прицельно за темами. «Всё, что вы здесь делаете, — сказала она, — не керамические темы». Я предложила ей порисовать, поконструировать с детьми, чтобы познакомиться с их возможностями, поближе узнать их характеры, но она возразила: ее работа — керамика. На том и расстались.
Вскоре она мне позвонила с просьбой: не надиктую ли я ей тем для керамики? Не обязательно с ходу, можно записать, что придет на ум, а потом она мне снова позвонит.
И вот я села перед листом бумаги и стала думать: базар — это тема для керамики или нет? Цирк? Танцы? В голову лезла всякая баналыцина, ничего оригинального. Вазы, блюда, бусы, брошки, гербы… А не лучше ли посоветовать ей сходить в художественный салон? Но оказалось, что до этой мысли она и сама додумалась: обошла многие салоны, больше всего ее привлекла дымковская игрушка, но она работает с глазурью, а дымковская игрушка — это роспись по обожженной глине. Тупиковая ситуация. Дети разбегаются, ничего не лепят, болтают весь урок — это потому, что они исчерпали все темы и ничего больше не могут придумать.
— А если устроить чаепитие при свечах собственного изготовления, устроить вечер, читать стихи, рассказывать всякие истории…
