— Она должна заплатить за свою ошибку! — громовым голосом выкрикнул Рубрис. — А то мы не отдадим ей ее избранника. Поставьте ее на стол. Где гитары? Музыка! Музыка! Пусть станцует для нас!
Розиту подняли. Зазвенели и забренчали гитары, ладоши и ноги пирующих принялись отбивать ритм. Девушка закружилась посредине огромного стола, и перед глазами восхищенных мужчин замелькали в танце ее стройные ножки. Весело смеясь, она изгибалась всем телом и несколько раз среди танца поклонилась Тонио Лэвери, одарив красивого юношу благодарной улыбкой.
Кид, наблюдая за ней, кивал и радостно смеялся, хотя на самом деле видел только одно — застывшее, бледное лицо Дика Лэвери.
Наконец под восторженный вопль танец закончился.
Между Монтаной и Лэвери поставили стул, и Розита, тяжело дыша, опустилась на самый краешек. Она почти не притронулась к щедрому угощению, поданному ей на огромном блюде.
— Ты мной доволен? Тебе понравилось, как я танцевала? — спросила она Кида.
Монтана улыбнулся ей, но рядом по-прежнему сидел Лэвери, который упорно делал вид, что не замечает Розиты. Он выглядел слегка бледным, был скованным и наигранно беззаботным голосом рассказывал о всякой всячине, пока кто-то не спросил его, каким путем он сюда добирался.
— Мимо поместья Лерраса, — ответил Тонио. — Мне хотелось послушать, что там говорят о возвращении Эль-Кида.
— Эй, малыш! — воскликнул Рубрис. — А ты, случайно, не забыл, что в Мексике тебя до сих пор считают бандитом? Ты разве не знаешь, что на каждого, кто хотя бы ездил рядом с Матео Рубрисом, здесь заготовлена веревка?
— Я услышал, что они еще не успокоились, — подтвердил Лэвери, — дон Леррас пришел в такую ярость, что они с доном Эмилиано схватили несчастную мать Меркадо, выпороли и бросили за решетку…
— Замолчи! — крикнул Рубрис и поднял руку.
В наступившей тишине все уставились не на Хулио Меркадо, а на Монтану Кида.
Тот медленно поднялся со стула.
— Ты знал об этом, Матео? — ледяным тоном спросил Кид. — Знал и не сказал мне?
— Откуда мне было знать? — возразил Рубрис, — Я же не…
— Меркадо, — позвал Монтана.
Пеон вскочил со своего места.
— Мы едем сегодня же ночью, — бросил Монтана и, резко развернувшись на каблуках, вышел из-за стола.
Глава 8
В каждом мексиканском городишке есть кафе или нечто заменяющее его. В городке поместья Лерраса был природный навес — тенистое дерево с мощной раскидистой кроной и круглыми столиками под ней, где к услугам клиентов всегда имелось достаточно пульке и обжигающего рот бренди. Рядом в хижине на очаге постоянно кипел котел с фасолью и хранились запасы еды. В тот день сам достопочтенный Леррас, знаменитый дон Томас, с дочерью по правую руку и доном Эмилиано по левую, проезжали мимо. Заметив в свете догоравшего дня царившее там оживление, дон Томас остановил коня, чтобы посмотреть.
На следующий день должно было состояться одно из самых знаменательных событий в истории семьи Леррасов — помолвка Доротеи с доном Эмилиано Лопесом. В огромном доме готовилось грандиозное пиршество, со всех окрестностей на многие мили вокруг стекался народ, которого в поместье ждало даровое угощение и выпивка. Дону Томасу доставляло истинное удовольствие наблюдать царившую в городке предпраздничную атмосферу, где ему принадлежало все — от сырцового кирпича до последней душонки, обитавшей за стенами беленой хижины. И дону Томасу казалось вполне естественным, что его пеоны, как самые распоследние дураки, танцуют и радуются предстоящему празднику. К тому же он полагал, что для низкого сословия нет ничего более желанного, чем возможность поглазеть на господские развлечения.
Леррас был даже тронут — он не рассчитывал на то, что все пеоны в деревне будут так веселиться. Натянув поводья, дон Томас вгляделся в собравшуюся под деревом толпу. За его спиной не меньше дюжины отборных наемников-телохранителей последовали его примеру; послышался легкий звон цепочек и бряцание шпор. Слегка раздраженные лошади закусили удила и осели на задние ноги. Однако эти звуки не смогли отвлечь внимание толпы, чьи глаза были прикованы к танцовщице, выделывавшей босыми ногами па на голой земле.
— Вот видишь, Доротея, — сказал дон Томас, — эти люди уже веселятся и танцуют в честь твоей завтрашней помолвки.
Дочь подняла изящную головку и с любопытством посмотрела на отца:
— Ты так думаешь? Да разве ты не видишь, папочка, что эти мужланы под деревом просто с ума посходили из-за той очаровательной плясуньи?
— Из-за нее? — насмешливо переспросил дон Томас. — С чего ты взяла? Кто она такая? Оборванная бродяжка, за несколько песо в неделю сбивающая себе ноги о голую землю.
— Мой дорогой, — возразила Доротея, — если одеть ее в шелка, то она станет украшением любой сцены в Мехико, да и в Париже тоже. Это настоящая артистка. Интересно, что она делает в нашем городке?
— Я сейчас спрошу ее, — отозвался дон Эмилиано.
Девушка как раз закончила танец, и толпа принялась неистово рукоплескать ей.
Один из пеонов, мужчина богатырского телосложения, пришел в такое возбуждение, что решил станцевать в ответ. Не зная иного способа, как воздать должное красоте девушки, он, не долго думая, подхватил танцовщицу вместе со стулом и принялся кружиться и вертеться, то и дело поднимая ее над головой. Им подыгрывало трио разошедшихся гитаристов. А когда выдохшийся наконец пеон запнулся, девушка со смехом соскочила на землю, и в этот момент дон Эмилиано громко окликнул ее.
Сквозь проход, образовавшийся в ошеломленной появлением знатных господ и их свиты толпе, девушка быстро подошла к дону Томасу и его спутникам, поклонившись всем троим.
— Что привело тебя во владения Лерраса? — обратилась к ней Доротея.
— Я услышала о помолвке прекрасной сеньориты и решила посмотреть на нее, — ответила девушка, склоняясь в низком поклоне до земли.
— Глупости! — не поверила Доротея. — Как тебя зовут?
— Розита… к вашим услугам, сеньорита.
— И сколько же заплатили за твой танец эти парни, Розита? — поинтересовалась Доротея.
— Целую кучу медяков. Да мне хватит!
— А ты знаешь, что достойна серебра и золота?
— Сеньорита, об этом я могу только мечтать.
— Послушай, Розита! А мне кажется, что не так давно твои руки купались в золоте и серебре.
— Мои руки? Ах, сеньорита, если бы это было так, то что бы я делала здесь, в таких лохмотьях?
— Вот это мне и хотелось бы знать, — заявила Доротея. — Подойди поближе!
Снова поклонившись, Розита приблизилась к лошади знатной дамы, и та, нагнувшись с седла, коснулась рукой лица танцовщицы.
