— Вы не принадлежите к сыновьям Голубого Волка, — решительно заявила она.
Тревис усмехнулся.
— Я — Фокс, — сказал он, для верности потыкав себя в грудь. — И койоты — мои братья, — он щёлкнул пальцами, и две небольших тени беззвучно выросли из темноты. Её глаза широко раскрылись от удивления. Как видно, только теперь она осознала связь между койотами и напавшими на неё людьми.
— Эта женщина тоже из нашего мира, — высказался Цуай, оглядывая пленницу с нескрываемым интересом. — Но она не принадлежит ни одному из наших кланов.
Сыновья Голубого Волка? Мысли Тревиса вновь вернулись к удивительно знакомой сцене, увиденной на куртке. Кто же называл себя таким замысловатым прозвищем… где и когда?
— Так чего же ты боишься, дочь Голубого Волка? — задал он вопрос.
Кажется, этот вопрос задел чувствительную струну. Глаза снова наполнились животным страхом. Она запрокинула голову, вглядываясь в потемневшее ночное небо.
— Флайер! — её испуганный голос прозвучал тихо и приглушённо, словно она опасалась, что даже малейший шёпот может донестись до звёзд, которые только начали выступать на чёрном покрывале неба. — Они выследят. Прилетят. Я не успела вовремя добраться до гор.
Нотка отчаяния, проскользнувшая в её голосе, пронзила Тревиса словно раскалённой иглой, он вдруг невольно обнаружил, что сам цепким взглядом обшаривает чёрное небо в поисках невидимого врага. Её уверенность была так очевидна и убедительна, что он безоговорочно поверил в эту смертельную опасность с высоты.
Глава шестая
— Наступает ночь, — медленно проговорил Цуай по-английски. — Те, кого ты боишься, охотятся в ночи?
Она мотнула головой, сбрасывая со лба длинную прядь волос.
— Им не нужны такие глаза и носы, как у ваших псов. У них есть специальные машины…
— Тогда зачем нагромождать такую кучу ветвей? — Тревис подбородком указал на обвалившийся навес.
— Они не всегда полагаются на приборы, а значит, остаётся надежда. По ночам они освещают землю мощным лучом. Нам не удалось забраться в холмы слишком далеко, чтобы оторваться от них. Богатур охромел, и мы не смогли далеко уйти.
— А что же такое находится в этих горах, что даже те, кого ты боишься, не отваживаются к ним приблизиться? — продолжал допрашивать Тревис.
— Понятия не имею. Я знаю только одно: те, кто успевают уйти достаточно далеко в горы, могут уже не опасаться дальнейших преследований.
— Хорошо, я повторяю свой вопрос снова: кто ты? — апач наклонился вперёд, освещаемый тусклым светом всходившей луны, его лицо оказалось в дюйме от её глаз. Взгляда она не отвела. Женщина гордая и независимая. Поистине дочь вождя, решил Тревис.
— Я принадлежу к народу Голубого Волка. Нас перенесли сюда по звёздным тропам, чтобы сделать этот мир безопасным для… для… — пленница заколебалась и на её лице появилось озадаченное выражение. — Была причина… мечта… Нет, есть мечта, и есть реальность. Меня зовут Кайдесса из Золотой Орды. Но временами я вспоминаю странные вещи, например, как этот удивительный язык, на котором я сейчас говорю. Я и не подозревала, что способна понять его.
— Золотая Орда! — ошарашенно воскликнул Тревис. В одно мгновение он все понял. Узоры, сыновья Голубого Волка, всё сходилось: скифское искусство, орнамент, который с такой гордостью носили воины Чингисхана. Татары, монголы, кочевники, которые вышли из глубин степей и изменили ход истории не только Азии, но и Средней Европы. Воины, которые выступали под бунчуками Чингисхана, Тамерлана, Субудая!..
— Золотая Орда… — повторил Тревис. — Это давняя история другого мира, дочь Волка.
Он уловил её странный, потерянный взгляд. На пыльном лице отразилась растерянность.
— Я знаю, — прошептала она еле слышно. — Мой народ живёт меж двух времён и многие этого не осознают.
Присевший рядом с ними на корточки Цуай тронул Тревиса за плечо.
— Редакс?
— Либо его аналог.
Тревис был абсолютно убеждён в одном: в проекте с их стороны участвовали три группы — эскимосы, жители тихоокеанского острова и апачи — и не было места для монголов. Лишь одна нация на Земле могла остановить свой выбор на подобных кандидатах в колонисты. От такой мысли словно ток проскочил по его телу. Он невольно вздрогнул.
— Так значит, ты красная, — он пристально вглядывался в её лицо, желая определить, какое впечатление произведут его слова. Но выражение лица девушки не изменилось.
— Красная… красная… — повторила она, словно это слово было ей незнакомо.
Тревиса всё это не на шутку встревожило. В любой колонии красных, если они действительно основали здесь колонию, обязательно должны были оказаться техники, владеющие отменной техникой, которая легко могла бы выследить беглеца. И если единственной преградой для их техники могли послужить горы, то он намеревался этим воспользоваться и прекрасно представлял, что необходимо сделать, если даже им придётся идти всю ночь кряду. Он переговорил с Цуаем, и тот мгновенно согласился.
— Лошадь совсем охромела, она не сможет идти с нами, — напомнил юноша ещё об одном препятствии.
Тревис некоторое время колебался. Его родовая память подсказывала, что со времён завоевания испанцами Американского континента, конь всегда служил для индейцев символом богатства и процветания. Апачам частенько приходилось выкрадывать их у испанцев. И теперь ему казалось неразумным и неправильным оставлять здесь, среди степей, больное и хромое животное, которое вполне могло бы ещё послужить делам клана. Однако в то же время он прекрасно понимал, что времени им терять нельзя, любая помеха или отсрочка может их погубить.
— Что ж, коня придётся оставить здесь, — наконец заявил он с горечью.
— А скво?
— Она пойдёт с нами. Мы должны узнать всё, что можно, об этих людях, и зачем они здесь. Послушай, дочь Волка, — Тревис, наклонившись, в упор посмотрел в лицо женщине, стараясь подчеркнуть всю важность того, что он сейчас скажет, — ты поднимешься с нами в горы, и чтобы никаких трюков.
Он вытащил нож и угрожающе провёл им перед её глазами.
— Я и так собиралась в горы, — спокойно возразила она, кажется, её страх прошёл окончательно. — Развяжи мне руки, храбрый воин. Уж такому отважному бойцу нечего бояться слабой женщины.
Рука Тревиса мгновенно скользнула, и в его пальцах блеснуло длинное узкое лезвие ножа, который он вытащил из складок её одежды.
— Вот теперь я действительно тебя больше не опасаюсь, дочь Волка, потому что вытащил твои клыки, — заметил Тревис многозначительно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
