ГЛАВА XXX
ПЯТАЯ БЕСЕДА
О щедростиГЛАВА XXXI
Рассказ о Хатаме ТайскомСпросил Хатама некий человек:«О славный муж, я прожил долгий век,
Но кто же равного тебе найдет,С тех пор как ты простер ладонь щедрот!»
Ответил: «Я под сень шатров моихСозвал однажды всех людей степных.
Чтоб изобильна трапеза была,Барашков я зарезал без числа.
На том пиру мне душно стало вдруг.Я вышел в степь, гостей покинув круг.
И на тропе глухой, среди песков,Увидел старика с вязанкой дров.
Под этой тяжестью сгибался он,Кряхтя, на посох опирался он.
Вся хижина телесная егоШаталася от бремени того.
Так, что ни шаг, он тяжело вздыхалИ, останавливаясь, отдыхал.
Я был взволнован видом этих мукИ ласково сказал ему: «О друг,
Твой непосилен груз! Тебя язвитКолючек ноша, как гора обид,
Ты — житель степи — видно, не слыхал,Что здесь у вас Хатам с шатрами стал,
Что он, дабы в сердцах посеять мир,Всех, злых и добрых, звать велел на пир?
Сбрось ты колючек ношу с плеч долой!В цветник добра, на пир идем со мной!»
Мое волненье увидал бедняк;Он улыбнулся мне и молвил так:
«Цепями алчности окован ты,На шее у тебя — петля тщеты.
На башню благородства никогдаНе вступишь ты — не знающий труда.
Поверь: мой тяжкий труд не тяжелей,Чем иго благодарности твоей.
И лучше мне трудом дирхем добыть,Чем от Хатама стадо получить!»
И не сказал в ответ я ничего,Склонясь перед величием его».
* * *
О Навои! Будь сердцем щедр во всем, —Да будет сам Хатам твоим рабом!
Дай чашу, кравчий, щедро нам служи,Пример Хатаму Тая покажи!
Мы бедны. Не на что купить вино,Тебе лишь море щедрости дано!
ГЛАВА XXXII
ШЕСТАЯ БЕСЕДА
О благопристойностиГЛАВА XXXIII
Рассказ о стыдливости Ануширвана[16]В дни юности своей АнуширванЛюбовным был недугом обуян.
Он от любви своей изнемогал,Но в тайне ото всех ее держал.
И, мукою великой истомлен,Свиданья, наконец, добился он.
В дворцовом цветнике, в тени ветвей,Он встретился с возлюбленной своей.
И руку он к любви своей простер;Но, видя, что глядит она в упор,
Он прочь отдернул руку, устыдясь.Она спросила: «Что с тобою, князь?
Ты руку протянул и прочь убрал?»И так Ануширван ей отвечал:
«Не суждено мне счастье в этот час,Огонь мой пред нарциссами погас!»
Вот так не перешла своей чертыСтыдливость юношеской чистоты.
Нарциссы глаз своих склонил в слезах,Ушел, и от любви отрекся шах.
Иной огонь светил уму его.И по величью духа своего
Владыкой он непобедимым стал,Мир справедливостью завоевал.
* * *
О Навои, все души страсть влечет,Но чистота — величия оплот.
Эй, кравчий! Скромно кубок наполняй,Девятикратно кланяясь, подай!
Чтоб сам тебе я молвил: «Друг, испей!» Вина уронишь каплю — не жалей!
За каплю девять чаш я выпить рад,Прольешь — я выпью тридцать чаш подряд.
ГЛАВА XXXIV
СЕДЬМАЯ БЕСЕДА
О воздержанностиГЛАВА XXXV
Рассказ о юношах — нетребовательном и алчномОт бедности два друга в старинуПошли пешком из Фарса в Чин-страну.
Один смиренно гнет судьбы терпел,Другой богатства, почестей хотел.
И вот на некий горный перевалВзошли они. И камень им предстал
Утопленный в земле; а над землейОн высился обтесанной плитой.
И надпись, врубленную долотом,Увидели они на камне том:
«Кто б ни пришел когда-нибудь сюда,Пусть, не жалея силы и труда,
Подроет камень и перевернет.На нем он указание прочтет,
Что есть вблизи забытый харабат,И там, среди руин, закопан клад.
А кто меня, не тронув, обойдет —Богатство в бескорыстье обретет!»
И взволновался алчный, не тая,Как в нем свирепа жадности змея.
Стал рыть он землю, руки в ход пошли,Чтоб выворотить камень из земли.
А бескорыстный молвил: «НикогдаТакого я не начал бы труда!
Не лучше ли, чем душу изнурять,Своим душевным кладом обладать?
А если бог захочет одарить,Он может скалы в щебень сокрушить!»
Так он сказал и путь свой продолжал,А на рассвете город увидал.
Открылись створы городских ворот,И он вошел под их высокий свод.
Когда ж вошел в ворота, вкруг негоСтолпились люди города того.
А в той стране обычай бытовал:Когда глава державы умирал,
С утра к воротам выходил народ;И первого, кто в город их войдет,
Они венчали золотым венцомИ над собою ставили царем.
Вот так в цари скитальца, бедняка,Избрали горожане и войска.
А спутник, лютой жадностью объят,Рыл землю, чтобы найти желанный клад.
И наконец, смертельно изнурен,Ту глыбу камня выворотил он.
И прочитал: «Кто за мечтой идетНесбыточной, тот — в бездну упадет».
Так бескорыстный странник стал царем,Корыстный же остался бедняком.
* * *
О Навои, корысти устыдись,Добром последним с бедным поделись.
Эй, кравчий мой! Я жаден лишь к вину,Оно смывает алчность, как вину.
Я выпью, чтоб на жизненном путиПрестол в стране смиренья обрести!
ГЛАВА XXXVI
ВОСЬМАЯ БЕСЕДА
О верностиГЛАВА XXXVII
Рассказ о двух влюбленныхСлыхал я: четырех улусов хан,Эмир Тимур, великий Гураган,
Повел войска железною рукой,И, в Хинд войдя, жестокий принял бой.
Удачи неизменная звездаЕму дала победу, как всегда.
А чтобы не могли враги восстать,Велел он всех индийцев убивать.
И там он столько жизней погубил,Что кровь убитых потекла, как Нил.
Отрубленные головы горойЛежали над кровавою рекой.
Там не было пощады никому,Настала смерть живущему всему.
Шел некий воин — весь окровавлен,И двух влюбленных бедных встретил он,
Готовых вместе молча смерть принять; Им негде скрыться, некуда бежать.
Убийца-воин обнажил свой меч,Чтобы мужчине голову отсечь.
Но заслонила женщина егоИ так молила воина того:
«Ты хочешь голову? — мою руби,Но пощади его и не губи!»
Убийца-воин повернулся к ней,А друг ее вскричал: «Меня убей!»
И вновь убийца двинулся к нему,И вновь предстала женщина ему.
Тот со стальными пальцами барласРазгневался: «Убью обоих вас!»
Занес он меч над жертвою своей,А женщина кричит: «Меня убей!»
Мужчина же: «Меня убей сперва,Чтоб лишний миг она была жива!»
Так спорили они наперебой,Под меч его склоняясь головой.
Угрюмый воин медлил. Между темВ толпе раздался крик: «Пощада всем!»
Спешил глашатай войску возвестить,Что царь велел убийства прекратить.
За жертвенность, быть может, тех двоихРок пощадил оставшихся в живых.
* * *
О Навои, и ты любви своейПожертвуй всем, души не пожалей!
Дай чашу, кравчий, если ты мне другИ в чистой радости, и в море мук.
Я задыхаюсь, мне исхода нет.Врачуй! Исполни верности обет!
ГЛАВА XXXVIII
