— Выйдите за дверь!
Румянец на его скулах сказал ей, что его волнует ее нагота. К ее удивлению, это придало ей смелости, и она, убрав руки с груди, приняла сидячее положение. Пусть смотрит, если ему так хочется. У нее появится еще одна причина для того, чтобы его презирать.
Но вместо того, чтобы вытаращиться на нее, он прислонился к дверному косяку и, встретившись с ней взглядом, произнес:
— Я хочу с вами поговорить.
— Вам придется подождать, пока я не закончу принимать ванну.
Всего два огромных шага по черному кафельному полу — и он уже навис над ней. Ей показалось, что огромная ванна уменьшилась в размерах.
— Я хочу, чтобы вы немедленно отсюда вышли. — Кендейс надеялась, что ее голос не слишком дрожал. — Да, это ваш дом, но я, как ваша сотрудница, имею право на уединение.
Когда Ник наклонился еще ниже, Кендейс напряглась.
— Хотите, чтобы я подала на вас в суд за сексуальное домо…
У нее перехватило дыхание, когда он схватил ее и вытащил из ванны. Потрясенная, она уставилась на него. Он прижимал ее к себе, отчего его рубашка намокла.
Их взгляды снова встретились. В его глазах она увидела гнев, желание и множество других эмоций, которые не смогла распознать. Она решила, что самая мудрая тактика сейчас — это молчание. Ник выглядит так, словно вот-вот взорвется.
Сделав шаг назад, он сорвал с крючка полотенце и, поставив Кендейс на пол, завернул ее в него.
— Никаких домогательств, видите? — отрезал он.
— Вы не можете вот так ворваться сюда и…
— Это мой дом, и я могу делать в нем все, что хочу. У вас есть десять минут на то, чтобы вытереться и одеться. — Направившись к двери, он бросил через плечо: — Я буду ждать вас в своем кабинете. Не вынуждайте меня вернуться за вами и отвести вас туда силой.
Впервые оказавшись в кабинете Ника, Кендейс испытала приятное удивление. Его обстановка так отличается от той, что создается с помощью черно-бело-лимонной гаммы и блеска полированной стали в остальном доме. Здесь по-настоящему уютно.
При других обстоятельствах Кендейс взяла бы с одной из деревянных полок какую-нибудь книгу и села с ней на мягкий коричневый диван. Но когда она увидела Ника, стоявшего у окна, подбоченившись, и смотревшего в темное окно, внутри у нее все сжалось. Она в очередной раз осознала, какая большая пропасть их разделяет. Она простая медсестра, привыкшая к долгим сменам, он состоятельный бизнесмен, у которого в подчинении множество людей.
Но что с того, что его джинсы стоят триста долларов, в то время как она купила свои за тридцать в сетевом универмаге? Что на нем кожаные итальянские ботинки ручной работы, а на ней дешевые шлепанцы из супермаркета. Какое значение имеет богатство, когда речь идет о сексуальном желании?
Ник повернулся. Она никогда еще не видела его таким мрачным.
— Я хочу получить ответы на несколько вопросов. — Он указал ей на диван: — Садитесь.
Кендейс послушно опустилась на край дивана. Ее нервы были напряжены как натянутые струны.
— Полагаю, вы захотели меня видеть, так как получили результаты анализа ДНК, узнали, что я сказала вам правду, и решили передо мной извиниться, — произнесла она с деланым спокойствием.
— Извиниться? — Его черные брови взметнулись.
— Вы обращаетесь со мной как с бессовестной мошенницей, а не как с человеком, который согласился помочь вам и вашей жене.
— Минуточку…
— Джилли сказала, что вы оба будете благодарны мне до конца жизни. — Кендейс поморщилась. Ей не следовало говорить «до конца жизни». Только она собралась извиниться, как Ник сел на другой конец дивана. Она напомнила себе, что он тоже не отличается тактичностью.
— Джилли была…
— Доброй и внимательной, — закончила за него Кендейс. — Вам следовало брать с нее пример. За все те месяцы, что я была беременна, вы меня ни разу не навестили.
— Зачем, черт побери, мне было вас навещать?
— Чтобы выразить мне благодарность за тот щедрый подарок, который я сделала вам обоим. — Ей вдруг захотелось плакать, но она запретила себе демонстрировать ему свою слабость. — Но вы были очень заняты и ни разу не приехали.
— Я ничего не знал.
Ей не нужны его оправдания.
— Как долго вы были женаты? — спросила она.
— Семь лет, — пробормотал Ник.
— Вы любили свою жену?
— Это не ваше дело!
Кендейс смело выдержала его гневный взгляд.
— Разумеется, мое. Я отдавала вам своего ребенка, будучи абсолютно уверена, что он попадет в любящую семью.
Как же она могла быть такой наивной! Ей следовало настаивать на встрече с Ником, а не довольствоваться газетными статьями и рассказами Джилли о вечно занятом муже-миллионере, который хотел думать, будто это ребенок его жены.
Ник поднялся с дивана:
— Мне действительно позвонили и сообщили, что вы родная мать Дженни. Уверяю вас, я не знал о том, что вы решили отдать моей жене своего ребенка и какую выгоду вы хотели из этого извлечь.
Ее сердце пронзила боль. Она презрительно фыркнула:
— Хотите все свалить на меня?
— Не думайте, что я поверю, будто вы это сделали по доброте душевной. Что вы хотели получить взамен?
Опустив голову, Кендейс принялась изучать орнамент персидского ковра.
— По закону суррогатная мать может рассчитывать только на оплату медицинских расходов.
Ник небрежно махнул рукой:
— Я знаю, но есть множество способов обойти закон.
Кендейс резко вскинула голову и возмущенно посмотрела на него. Его рот был изогнут в циничной усмешке.
— Что вам предложила моя жена взамен вашего подарка? — произнес он ледяным тоном. — Сколько денег вы получили за Дженни?
— Нисколько.
Это не совсем правда. Но деньги Кендейс получила позже, причем не в качестве платы за услугу, а в качестве материальной помощи. К тому времени они с Джилли стали подругами. Разве есть что-то предосудительное в том, чтобы принимать помощь от друзей?
За время беременности Кендейс прониклась сочувствием к жене Ника Валентайна. Казалось, у Джилли было все, о чем только может мечтать женщина. Любимый муж. Множество друзей. Деньги. Однако она казалась несчастной, потому что не могла родить ребенка, о котором мечтала.
— Вы уверены?
— Почему вы думаете, что ваша жена должна была заплатить мне за ребенка? — неистово возразила Кендейс. — Или в вас нет ни капли доброты и вы не верите в то, что люди могут бескорыстно помогать друг другу?
Его лицо приняло странное выражение. Подойдя к ней, он наклонился и положил руки на спинку дивана по обе стороны от нее.
— Хотите сказать, что вы ангел?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
