На него нахлынули непрошеные воспоминания. Громадный звездолет Сети кружил по орбите маленькой зеленой планеты и не находил ничего интересного. Да, туземная цивилизация подавала надежды, но едва ли стала более развитой по сравнению с тем, что они наблюдали во время прошлого визита несколько столетий назад. А хваленый такисианский вирус, дикая карта, как оказалось, только наплодил уйму уродов, калек и страшилищ. Но Верховный Торговец любил точность во всем, поэтому, когда «Шанс» улетал, он оставил двоих наблюдателей: эмбе на орбите и специалиста-ксенолога на поверхности. Идея спрятать своего агента у всех на виду, на улицах самого большого города этого мира, показалась Верховному Торговцу забавной. Что касается Джуббена, который подписал пожизненный контракт ради возможности повидать далекие миры, то для него это был редкий случай сделать важную работу.
И все же до сего дня он не сомневался в том, что «Шанс» когда-нибудь вернется за ним, чтобы, возможно, отвезти обратно к глетчерам и ледяным городам Глаббера, к тусклому красному солнцу. Они с эмбе никогда не были по-настоящему дружны, но Эккедме был для него кем-то не менее важным, чем друг. Только Джуб знал, что Эккедме там, в небе, — глаза и уши Сети; только Эккедме было известно, что продавец газет, джокер Джуб Бенсон по прозвищу Морж, на самом деле не кто иной, как Джуббен, ксенолог с Глаббера. Эмбе напоминал ему о родине и соплеменниках, был той ниточкой, что связывала его с прошлым, с «Шансом», а также с Сетью — ее ста тридцатью семью видами-членами, разбросанными по тысяче с лишним миров.
Джуб взглянул на часы, которые подарили ему друзья. Было уже больше двух часов ночи. Сигнал поступил без малого в восемь. Он сам ни разу не пользовался сингулярным переместителем — это был эмбийский прибор, приводимый в действие миниатюрной «черной дырой» и способный служить стазис-полем, телепортационным приспособлением и даже источником энергии, потому что Сеть ревностно оберегала его (возможно, по причине невообразимой дороговизны). Если переместитель дал сбой, то вместо того, чтобы доставить Эккедме сюда, где Джуб оказал бы эмбе помощь, прибор мог перенести несчастного хоть в безвоздушное пространство или на дно океана — словом, куда угодно.
Морж покачал массивной головой. Итак, кто-то засек, атаковал и уничтожил корабль. У людей не было для этого ни средств, ни причин, это мог сделать только очевидный недруг Сети, и не исключено, что жизнь Джуба в опасности. Да, не следовало отдавать свое оружие Клецке…
Он еще раз просмотрел последнее сообщение эмбе в надежде обнаружить хотя бы намек на то, кем был неизвестный враг. «Прародительница!..» — воскликнул Эккедме. Какой-нибудь религиозный эмбийский призыв? Он взывал к самке, положившей начало его роду?
Следующие несколько часов Джуб провел в ванне, предаваясь размышлениям. Они были далеко не приятными, но неопровержимая логика приводила к одному-единственному выводу. У Сети имелось множество врагов, как внутренних, так и внешних, но по-настоящему могущественный конкурент в этом секторе космоса был всего один. Вид, столь схожий с человечеством и одновременно столь отличный от него, властолюбивый и надменный, неколебимо уверенный в собственном превосходстве над всеми остальными расами и неумолимо безжалостный, способный практически на любое, даже самое чудовищное преступление — если судить по тому, что они сотворили с Землей и что регулярно проделывали друг с другом.
Когда бессонная ночь подошла к концу и забрезжил рассвет, Джуб уже практически не сомневался в этом. Лишь такисианский корабль-симбионт мог сделать такое. Вот только при помощи лазера или призрак-копья? Если бы еще разбираться в этом оружии…
День выдался хмурый, слякотный и унылый, и настроение у Джуба, когда он открывал свой киоск, было под стать. Торговля шла совсем вяло. В восемь с небольшим на Боуэри показался доктор Тахион в белой шубе, на ходу пытаясь оттереть пятно с воротника.
— Что случилось, Джуб? — спросил Тахион, остановившись, как обычно, купить «Таймс». — Ты что-то неважно выглядишь.
Морж с трудом нашелся, что ответить.
— Э-э… да, док. Один мой друг… ну, в общем… он умер.
Он внимательно вглядывался в лицо собеседника — не промелькнет ли на нем виноватое выражение. Тахион непременно выдал бы себя, будь ему что-то об этом известно.
— Соболезную, — сказал Тахион полным искреннего сочувствия тоном. — Я сам на этой неделе потерял одного человека — санитара из клиники. Очень подозреваю, что его убили. В тот же самый день исчез один из моих пациентов, его звали Спектор. — Доктор вздохнул. — Да еще полиция хочет, чтобы я вскрыл одного беднягу, которого нашли в мусорном бачке в Челси. Макферсон сказал, он похож на мохнатого кузнечика. Из этого они сделали справедливый вывод, что он — один из джокеров. — Он устало покачал головой. — Однако пока им придется подержать его в холодильнике, я должен сначала организовать поиски мистера Спектора. Держи ухо востро, Джуб, и сообщай мне, если вдруг что-нибудь услышишь, ладно?
— На кузнечика, говорите? — Джуб старался говорить как можно более небрежным тоном. — На мохнатого кузнечика?
— Да, — подтвердил Тахион. — Надеюсь, это не кто-нибудь из твоих знакомых?
— Не знаю… Может, стоит сходить и взглянуть на него? Вы же знаете, у меня куча знакомых.
— Он в морге на Первой авеню.
— Не знаю, смогу ли я, — продолжал Джуб. — У меня нервы слабые. А там, в этом морге, как вообще?
Тахион заверил, что там совсем не страшно. Чтобы рассеять все возможные опасения, он описал и сам морг, и все процедуры. Джуб запоминал каждую мелочь.
— Что ж, похоже, это и впрямь не так ужасно, — сказал он наконец. — Пожалуй, схожу посмотрю.
Тахион рассеянно кивнул, поглощенный другими заботами.
— Понимаешь, этот парень, Спектор, ну который сбежал, — он был мертв, когда его принесли ко мне. Я спас ему жизнь. А если бы я этого не сделал, Генри мог бы остаться в живых. Разумеется, у меня нет никаких доказательств.
Такисианин зажал газету под мышкой и зашлепал по слякоти.
«Бедный Эккедме, — подумал Джуб. — Умереть в такой дали от дома…»
Он даже приблизительно не представлял себе, какие погребальные обряды сопровождали уход эмбе. Впрочем, у него вообще не было времени погоревать. Тахион ничего не знал — и не должен был узнать, присутствие Сети на Земле во что бы то ни стало останется тайной. Но если такисианин будет делать вскрытие, он все поймет, кто бы сомневался! Доктор принимал Моржа за джокера, и неудивительно: Джуб походил на человека не меньше любого — ну или почти любого — другого джокера и прожил в Джокертауне побольше самого доктора. Его родной Глаббер был настоящим захолустьем, бедной и никому не известной планетой. У них даже не было собственного космофлота, и едва ли больше сотни глаббериан когда-либо служили на больших звездолетах Сети. Вероятность того, что Тахион узнал бы в Джуббене глабберианина, близилась к нулевой. Но эмбе обитали в десятке миров, а их корабли навещали еще сотню других; они были такой же частью Сети, как Лай'бар, Кондикки, Аэвре или даже Верховные Торговцы. Один взгляд на его тело — и Тахион все поймет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
