class="p1">— Ты кто такой, чтобы заявлять права на мою собственность? — Надменно-насмешливо спрашивает Велибор.
— Я был в ней до тебя, — теперь и в голосе Йована звучит едкая насмешка, точно удар по лицу.
У меня ощущение, что воздух становится плотнее, гуще, удушливее. От Велибора веет ядовитой яростью. Он с глухим угрожающим рыком направляется ко мне, хватая нож с тумбы у стены. Подходит, рывком за волосы стаскивает меня с кровати и волочит на балкон. От отчаяния впиваюсь ногтями ему в кулак, но он не отпускает.
Выволакивает на балкон, приставляет нож к горлу и орет Йовану вниз:
— Тогда что мешает мне сейчас перерезать глотку этой грязной суке?
Лезвие царапает кожу, замираю, даже стараюсь не дрожать, боюсь резким движением случайно зарезаться. Взгляд выхватывает Йована с поразительной четкостью. От него веет спокойствием. Взгляд ровный, холодный, строгий.
— Тогда я приму это за твою капитуляцию, — отвечает он, складывая руки на груди. — Тебе нужна такая слава, Велибор? Альфа волков Солнца спасовал перед Бурым?
Белобрысый зверь за спиной напрягается каждой клеточкой, сдерживая себя. Он выпускает меня из захвата и снова зарывается пальцами в волосы. Взвизгиваю от новой боли, но не пытаюсь сопротивляться, он тащит меня вниз. Выводит из дома и ведет навстречу Йовану.
Босые ноги ощущают каждый камушек двора, каждую травинку, вечерняя роса увлажняет кожу, и налипает грязь. Ветер холодит мне тело, забирается под подол платья, облизывает покрытое испариной лицо.
Оказавшись метрах в десяти от Йована, Велибор грубо швыряет меня на землю, и рядом тут же встают белобрысые шкафы-охранники. Сам альфа одним рывком избавляется от халата. Гора мышц и концентрированный тестостерон. Перевожу взгляд на Йована. Он тоже раздевается. Медленно, не спеша, точно нарочно выводя Велибора из себя. От блондинистого альфы пахнет яростью, ненавистью, ревностью. Я удивительно различаю все эти ароматы, а от Йована разносится только один запах — сдержанный, можжевеловый, пряный — сосредоточенности.
И я снова рассматриваю его во все глаза. Йован очень красивый. Широкие плечи, сильные руки, живот с заметными кубиками. Сочные, мощные бицепсы и отчетливый треугольник трапеции. Йован — волк, созданный для того, чтобы подчинять.
Но некогда наслаждаться этой картиной — оба начинают обращаться. Тихо, без стонов. Передо мной оказываются два огромных волка: бурый и светлый, почти белобрысый, с горящими хищным огнём глазами.
Они бросаются друг на друга. Удар их тел заставляет дрожать землю. Йован валит Велибора, целится в шею, но тот вырывается, вцепляясь ему в бок. Оба рычат, их тела сталкиваются снова и снова.
Кровь окрашивает шерсть, рваные укусы появляются всё чаще. Воздух пропитан яростью, болью, желанием победить.
Сзади хлопает дверь. Я мельком оборачиваюсь и вижу Зоряну в ошейнике, с побитым лицом. Её взгляд мечется между мной и дерущимися волками. Её страх почти осязаем, но я отворачиваюсь, возвращая внимание поединку.
Велибор сбивает Йована с ног, вжимает его в землю, вгрызаясь в плечо. Рык Йована разрывает воздух, и моё сердце сжимается: Велибор побеждает.
25. ♀
Сташа
Отчаяние захлестывает с головой. Велибор стискивает челюсти, и я вижу, что у Йована не хватает сил его сбросить. В этот момент он поворачивает голову и смотрит на меня. В глазах светится сокрушительное сожаление.
— Йован! — само вырывается из груди. — Йован, ты мне нужен! Ты не можешь сдаться! Слышишь?
Дурацкая экспрессия. Кому когда это помогало? Вот если бы я могла обратиться и накинуться на Велибора… Но у меня не получается. Может, снова меня напичкали чем-то против обращения?
Но мои слова удивительным образом подстегивают Йована. Бурый волк одним мощным рывком сбрасывает белобрысого, опрокидывая на спину и, пока тот не опомнился, напрыгивает сверху. Придавливает всем телом, распахивает пасть и вгрызается в глотку. Кажется, я слышу, как лопается шкура светлого волка. Раздается утробный рык. Я не знаю, чей он. Вижу только, как Йован стискивает челюсти и делает размашистое движение головой, вырывая у Велибора шмат плоти вместе с белым мехом.
Жуткое зрелище. Из раны светлого волка хлещет кровь, сам он хрипит, беспомощно перебирая лапами. Из-за спины раздается отчаянный вопль Зоряны, а следом заунывный рев. Он вырывается у охраны и подскакивает к своему альфе, падает на остывающее тело, бьет кулаком по земле и причитает, чтобы муж очнулся.
Он не очнется. Я заметила, что Йован разорвал тому сонную артерию и выдрал часть трахеи. Эти повреждения не совместимы с жизнью.
Смотрю на эту картину, не зная, что чувствовать по этому поводу. Облегчение? Соболезнования? Злорадство?
Белобрысые мужчины начинают стекаться к эпицентру собственной трагедии.
Йован же начинает обращаться в человека и вскоре вместо волка выпрямляется израненный, густо заляпанный кровью мужчина, чье тело покрыто рваными ранами от укусов.
— Волки Солнца, я победил Велибора в честной дуэли, — произносит он спокойно и властно. — Я забираю то, что принадлежит мне по праву. — Он кивает на меня. — И ухожу.
В воздухе висит тяжелая тишина, разрываемая только завываниями Зоряны. А я не знаю, что мне делать. Отпустят меня или нет? Колени подгибаются, ноги ватные, руки дрожат — напряженное ожидание придавливает точно каменная глыба.
Йован бросает на меня взгляд, полный усталости и сожаления, точно он отдал за меня все, что у него было, и теперь ему нечего предложить, если волки Солнца откажутся меня отпустить. Но в этом взгляде я вижу обещание, что он сделает что угодно, чтобы защитить меня. Обжигающий взгляд, который зарождает в душе благодарность и непрошенный трепет.
— Формально Велибор не альфа клана, — продолжает Йован, голос ровный, но я ощущаю запах его волнения. — Нет оснований оспаривать дуэль.
— Что вы стоите?! Убейте их! — выкрикивает Зоряна с заиканиями от рыданий.
— Забирай Медную суку и уходи, Бурый волк, — сурово произносит кто-то из толпы волков Солнца. — Но оглядывайся. Вряд ли Штефан Златкович спустит тебе с рук это оскорбление.
— Тогда я вызову на дуэль и его, — рокочет Йован и добавляет обращаясь ко мне. — Идем, Сташа.
Не понимаю, что происходит, но в воздухе начинает пахнуть уважением. А у меня в душе теплеет ощущение, что я теперь спасена. Вспоминается правда вероломное предательство этого волка, но пока я не буду устраивать сцен. Потом. Несмотря на спасение, я не забыла боли, которую он мне причинил.
Йован надевает брюки, оставаясь с голым торсом, который так и кровит многочисленными укусами. Я подхожу, и он грубо вручает мне остатки одежды, будто злится
