Как только Нор открыла дверь, отключила сигнализацию и зажгла лампы, Брукс оценил ее прекрасный вкус. Первый этаж представлял собой одну огромную комнату с белыми стенами и деревянными полами. Декоративный камин отделял зону гостиной. В центре красовалась большая, от пола до потолка, елка, украшенная вереницами свечей в форме луковиц. Три нижних яруса четко демонстрировали руку Мариссы. Самодельные бумажные игрушки, обилие мишуры и множество переплетенных леденцов явно указывали на представление девочки о том, как должно выглядеть рождественское дерево.
Мягкие диваны, персидские коврики, дорогая антикварная мебель и первоклассные картины заполняли остальное пространство. «Красиво, ярко, умиротворяюще… в общем, хорошо», – одобрил Стерлинг.
– Чашку какао, – пробормотала Нор, сбрасывая туфли.
Прошла на кухню, положила книги на стол и открыла холодильник. Стерлинг неспешно разглядывал картину за картиной. «Очень ценные, – решил он. – Жаль, что у меня нет возможности детально изучить полотна. Всегда особенно интересовался английскими сценами охоты».
При жизни Брукс как адвокат множества семейных трастов невольно научился разбираться в живописи. «Когда-то клиенты частенько говорили мне, что я мог бы стать оценщиком», – вспомнил он.
Манила лестница на второй этаж. «Один быстрый взгляд, и тут же уйду», – пообещал себе Стерлинг.
Спальня Нор тоже была огромной. На бюро, туалетном столике и тумбочках стояли фотографии. Только семейные, на многих улыбались молодая Нор с отцом Билли. Как минимум полдюжины снимков сына с родителями, начиная с младенчества и заканчивая фото Билли около шести лет, очевидно, – последний снимок всего семейства вместе.
Стерлинг просунул голову в первое из двух остальных помещений. Это оказалась небольшая, но уютная, просто обставленная спальня для гостей.
Третья комната была закрыта. Маленькая керамическая табличка на двери гласила: «Убежище Мариссы». Стерлинг почувствовал комок в горле. «Этот ребенок вот-вот потеряет очень многое».
Комната выглядела очаровательно. Белая плетеная мебель. Сине-белые обои. Белое же плетеное покрывало и занавески. Полки с книгами на одной из стен. Стол с доской объявлений напротив.
На лестнице послышались шаги Нор. Пора уходить. Вспомнив, что все было закрыто, Брукс спокойно прикрыл двери, а затем наблюдал, как Нор вошла в свою спальню.
Мгновение спустя, подняв воротник пальто и нахлобучив шляпу как можно глубже, Стерлинг бодро шагал вниз по дороге.
«Надо как-то убить несколько часов. Билли, вероятно, спит. Можно зайти и посмотреть на Мариссу. Но где именно она живет? Я никогда не блистал умением ориентироваться на местности».
До сего момента Стерлинг был слишком занят, но теперь, когда все легли спать, почувствовал себя немного одиноким, бредя по тихим улицам.
«Не связаться ли с Небесным советом? – гадал он. – Или они решат, что я ни на что не способен? И если так, что тогда?»
Вдруг что-то привлекло его внимание.
Что это такое?
С неба планировал клочок бумажки и перестал падать, очутившись прямо перед Бруксом. Стерлинг поймал записку, развернул и подошел к следующему фонарю, чтобы прочитать.
Это оказалась карта Мэдиссон Вилладж. На ней были четко обозначены дом Мариссы и ресторан «У Нор». Пунктирная линия начиналась в точке с надписью «Вы здесь» и давала конкретные указания: «Четыре квартала на восток… поверните налево, пройдите квартал, затем направо», показывая путь к дому Мариссы. Вторая пунктирная линия иллюстрировала обратную дорогу в ресторан.
Стерлинг поднял глаза, глядя мимо луны и звезд прямо в небеса, и прошептал:
– Спасибо. Огромное спасибо.
Глава 10
Независимо от того, насколько поздний был час, Деннис Мэдиган всегда читал перед сном «Нью-Йорк пост», поэтому его жена Джоан давно привыкла спать с включенной лампой.
Однако сегодня он никак не мог сосредоточиться на новостях, понимая, что ни Нор, ни Билли до конца не осознают, какой серьезной угрозе могут подвергнуться их жизни. Если Баджетты так опасны, как говорил Шон О'Брайен… Деннис сокрушенно покачал головой. Работая в барах на Манхэттене, он многое видел и слышал о подобных типах. Ничего хорошего.
«Очень. О-очень. Кого-то напоминает? – спрашивал он себя, раздраженно пролистывая страницы. – Не факт, что этот человек приходил в ресторан. Или редко приходил, и я его все-таки знаю».
– О-очень, – вслух произнес он.
Джоан открыла глаза и моргнула:
– Что?
– Ничего. Извини, дорогая. Спи.
– Тебе легко говорить, – пробормотала она и повернулась к нему спиной.
Деннис пропустил программу телепередач и улыбнулся, прочитав забавный обзор Линды Штази о невыносимо слащавом празднике.
Тем не менее сна не было ни в одном глазу, хотя будильник показывал половину четвертого утра. Деннис лениво листал страницы и наткнулся на рецензию на новый ресторан в центре Нью-Йорка.
«Мы начали с французского холодного супа-пюре вишисуаз», – повествовал обозреватель.
«Похоже, неплохое местечко, – размышлял Деннис. – Надо бы проверить». Они с женой изредка выбирались в город и посещали неизвестные заведения.
Потом внимательно взглянул в заметку. Вишисуаз. И неожиданно вспомнил, как один нагловатый официант в ресторане Нор – из тех, что долго на одном месте не задерживаются, – как-то съязвил, что клиент, который в прошлый раз заказывал в-вишисуаз, нынче заказал тарелку в-вегетарианского супа.
«Как звали того парня? – гадал Деннис. – Я его видел. Они с женой всегда брали коктейль в баре. Приятная пара. Я не сразу вспомнил о нем только потому, что он давно у нас не появлялся, да и особенности произношения не резали слух… Помню его лицо… Местный… И его имя… имя… какое-то европейское… Ганс Крамер! Это он! Вот как его зовут!»
Денис схватил телефон. Нор ответила после первого гудка.
– Нор, я вспомнил! Парня на автоответчике. Ганс Крамер!
– Ганс Крамер, – медленно повторила Нор. – Это имя мне ничего не говорит. Не помню…
– Напрягись, Нор. Он заказывал в-вишисуаз и в-вегетарианский суп.
– О Господи, точно… ты прав.
Нор оперлась на локти, потянулась и схватила лежащую на ночном столике визитку Шона О'Брайена, чувствуя, как в крови забушевал адреналин.
– Кажется, Крамер как-то связан с компьютерами, Деннис. Возможно, у него есть склад. Немедленно звоню Шону О'Брайену. Надеюсь, мы не опоздали.
* * *
Когда Стерлинг добрался до дома Мариссы, все выглядело тихо и мирно. Везде было темно, кроме слабо пробивающегося света в верхнем окне.
«Моя мать всегда оставляла включенный ночник и приоткрытую дверь, чтобы мне не было страшно. Каким же птенцом я тогда был, – улыбнулся он. – До десяти лет спал со светом и мишкой в обнимку».
