ему, и то, что он мог решать, должен ли кто-то жить или умереть. И он был счастлив.
И вот однажды он обратил внимание на Солнце. И увидел, что оно может делать такие вещи, которые ему и не снились. Он увидел, как Солнце превращает поля из зеленых в желтые, а из желтых в коричневые. Он видел, как Солнце высушивает самые широкие реки и не оставляет ничего, кроме иссушенных берегов, покрытых илом. Он видел, как Солнце лишает жизни сами источники жизни.
И тут он понял, что несчастлив.
— Я так несчастен. Солнце более могущественно, чем я. Если бы только я мог стать Солнцем, я был бы счастлив.
И снова к нему явился Ангел и сказал: — Ты — Солнце.
И он стал Солнцем. И был счастлив. Он чувствовал свою силу и могущество. И ему нравилось, что он может превращать цветущие зеленые поля в коричневые, высушивать реки и изменять мир. И он был действительно счастлив.
И он управлял миром, стоя в зените и радуясь своей силе.
Это длилось до тех пор, пока он не заметил Облако, большую черную грозовую тучу. И он увидел, какой силой обладает Облако, превращающее коричневые, иссушенные поля в цветущие ковры, наполняющее реки силой, изливающее воду и возвращающее миру жизнь.
И он впал в депрессию.
— Я так несчастен. Это Облако намного могущественнее меня. Если бы только я мог стать Облаком, вот тогда бы я был счастлив всегда.
И явился ему Ангел и сказал:
— Ты — Облако.
И он стал Облаком и был безмерно счастлив. Он наслаждался ощущением своей силы и могущества. И ему нравилось, что он может по своему желанию исправлять работу Солнца и возрождать жизнь там, где, казалось, не оставалось ничего живого. И первое время он был действительно счастлив.
Пока однажды прямо перед собой он не увидел Скалу. И он увидел, как она, черная, сильная, несгибаемая — неизменна. И он заметил, что неважно, как долго и сильно поливают ее дожди, ничто не могло изменить или разрушить Скалу. Скала была прочной и устойчивой.
И он снова ощутил горечь несчастья. И сказал:
— Я так несчастен. Если бы я мог стать скалой, я вновь обрел бы счастье.
И снова явился Ангел и сказал:
— Ты — Скала.
И он стал Скалой, и наслаждался своей силой и могуществом, и был счастлив. Он радовался своей непобедимости и превосходству. Ему нравилось ощущать, что он может противостоять всему, что бы ни уготовила ему Природа. Он смеялся над Солнцем и дразнил Грозовую Тучу.
И это продолжалось до тех пор, пока однажды не пришел каменотес.
Первичный источник: Johп Morgaп & Маrio Riпvolucri. Опсе ироп а time (см. библиографию).
Вторичный источник: скандинавское предание.
2.05. Истинная святость
Святой человек прогуливался вдоль реки, размышляя о природе истинной святости. Он был педантичным и щепетильным человеком, очень чтил святой закон и считал своим священным долгом обращать внимание на слабости, которые он заметил у себя и у других. Он молился и учился очень долго и старательно, поэтому стал настолько совершенным, насколько это возможно.
Прогуливаясь по берегу, он повторял свои молитвы, как вдруг услышал, что кто-то на той стороне реки повторяет священнейшую из молитв. И молящийся, как полагал обычай, повторял ее снова и снова, чтобы в процессе декламации достигнуть состояния святого транса.
Но эта молитва обеспокоила святого человека. Кто бы ее ни произносил, он не удосужился выучить ее. Первый слог первого слова молящийся произносил неправильно. Святой человек знал, что обязательным условием достижения счастья в будущей жизни является стремление достичь совершенства в этой. И ему было совершенно ясно, что неправильное чтение важнейшей молитвы станет серьезной помехой для этого пилигрима на пути к вечному блаженству.
Поняв, что есть возможность сделать добро, исправив этого незадачливого священнослужителя, святой нанял лодку и отправился на ту сторону реки, чтобы найти того человека, который искажает прекрасные святые слова.
И пока он греб небольшим веслом, рассекая волны и преодолевая течение, его ум был занят размышлением о любопытном феномене святости, который ему еще ни разу не довел ось увидеть своими глазами. Он думал, что некоторые пытаются достичь более высокого уровня святости, чтобы научиться ходить по воде. Возможно, если он сумеет стать еще более совершенным, достигнуть большей святости, например, посредством того действия, которое он предпринимает сейчас, исправив незадачливого грешника, который не постарался выучить молитву правильно, он сам однажды сможет достигнуть такого уровня святости, что сможет ходить по воде.
И о многом другом думал он в эти минуты. Исправление тех, кто ошибся, и стремление дать хороший совет заблуждающемуся — это долг любого здравомыслящего человека. Так же как и его прямой долг дать совет и разъяснение со всей возможной скромностью и без осуждения.
Искаженные слова молитвы нарушили ход его мыслей, его медитацию о природе святости и высоких идеалах. Звук доносился с маленького островка посередине реки. Он причалил к маленькой пристани, привязал лодку и пошел по узенькой дорожке, посыпанной мелким гравием. Внутри небольшой и просто обставленной пещеры он обнаружил святого, который сосредоточенно молился, чему Был очень удивлен.
— Брат, — сказал взмокший гребец, — я преодолел немало сложностей, чтобы добраться до тебя через реку и обратить твое внимание на то, что ты неверно произносишь молитву. Ты произносишь «йее муу йен заа», а должен говорить «йен муу заа йее».
— Спасибо тебе, — ответил отшельник. — Я не хочу думать о том, что могло бы случиться, и благодарен тебе за то, что ты ради меня подверг себя опасности. Не мог бы ты повторить правильные слова еще раз, чтобы я более твердо следовал на пути к свету?
Святой снова повторил правильную версию молитвы и затем вернулся к своей лодке. Направляя ее к берегу реки, он размышлял о природе доброго поступка и о долге морального человека возвращать истинный порядок этому искаженному миру. Действия святости, подобные этому, являются знаками и символами того, что кто-то двигается по истинному пути к святости и раю.
Он был очень удивлен, когда его медитация о святости была прервана голосом, зовущим его.
— Подождите минутку, уважаемый, — доносилось до слуха святого через шум волн.
Оглянувшись, святой увидел отшельника, который бежал к нему по волнам.
— Я прошу прощения, что снова тревожу вас, но я боюсь, что память моя коротка и учусь я не слишком быстро. Вы сказали «йен заа муу йее» или «йен муу заа йее»?
— Йен муу заа йее, — ошеломленно повторил святой.
— Огромное
