настоящей сыворотки, эффективность которой специально была снижена на 80 — 90 процентов. Не мог же он в самом деле пустить в свободную продажу то, что делало человека сверхчеловеком. Естественно, придержал на черный день.
-...Словом, повоевали знатно и теперь можно заняться самым сладким, — в предвкушении улыбнулся Александр. — Магия...
Ведь, все это, чем ему приходилось заниматься сейчас, для него не имело никакой ценности. Какая-то беготня, погони, распри, схватки, титулы и богатства были лишь досадной помехой на его пути, отвлекавшей от настоящей Цели. Магия и все, что с ней связано, занимало все его мысли, заставляя снова и снова обращаться к этой теме.
— Кстати, что-то мой очаровательный информатор задерживается в бассейне. Уж не потревожить ли ее, — коварно хмыкнул парень, против поли начиная представлять будоражащие кровь изгибы женского тела. Организм тут же отреагировал на эти волнующие образы, сбивая его с делового настроя. — Видимо, придется Марину потрев...
Громко хлопнула дверь, ведущая в зону спа, и оттуда словно пушечное ядро из пушки вылетела девушка с искаженном в испуге лицом. Не успев договорить, парень уставился на нее в изумлении. Чего это с ней? Чего она могла там увидеть? Крокодила, который таинственным образом поднялся на пятидесятый этаж и пробрался через бронированные смотровые панели?
— Быстро собирайся! Максик! Бегом! — фурией она налетела на него, начиная судорожно собирать разбросанную вокруг кровати одежду — свою и парня. — Быстро одевайся! — иступлено закричала девушка, заметив, что он продолжал лежать в кровати. — Максик, миленький, вставай! Вставай, солнышко, — бросив с таким трудом собранную одежду, она бросилась к нему и начала его тормошить. То начинала целовать, то дергать за руку, пытаясь поднять. — Они уже идут! Понимаешь меня? Они скоро будут здесь. Вот, вот, мне скинули сообщение.
А вот это уже были не женские бредни. Весь подобравшись, Александр вырвал из ее руки коммуникатор и «вцепился» в него взглядом. Высветившееся сообщение, действительно, предупреждало о приходе каких-то старейшин. Причем, текст был недвусмысленно подсвечен, намекая на особо важное содержание этого сообщения.
— Стоп! — парень тряхнул девушку, стараясь прервать истерику. Ему сейчас нужны были быстрые, спокойные и максимально содержательные ответы. — Марина, успокойся. Глубже дыши, смотря на меня.
Та несколько мгновений трепыхалась в его объятиях, как пойманная голубка. Но быстро замерла, словно в оцепенении. Затем послушав его совета, начала глубоко дышать. Довольно быстро спала бледность, успокоилось дыхание. Кажется, даже безумный страх начал пропадать из глаз.
— А теперь ответь мне: кто такие старейшины? И почему их нужно опасаться? — едва он задал эти вопросы, как она снова истово дернулась из его рук. Со все силы лягнула его коленом, едва не вырвавшись из плена рук. — Успокойся, черт тебя дери! Успокойся! — Александр сжал руки сильнее, надеясь, что легкая боль приведет ее в чувство и заставит соображать. — Я здесь, я с тобой, — горячо в самое ушко заговорил он ей. — Не бойся. Никто даже пальцем не коснется тебя...
Несмотря на свой уверенный тон, сам он не был так уверен в своих словах. Этот иррациональный страх в глазах Марины, честно говоря, «напрягал» и его. Что могло до такого состояния напугать мага, снова и снова спрашивал он себя. Какие-то особые убийцы? Палачи? Бред же...
— Малыш... Успокоилась? Рассказывай.
— Это старейшины, понимаешь, старейшины, — едва слышным шепотом произнесла, наконец, она, испуганно поглядывая на дверь. — Ты даже не представляешь, что это за люди. Они стоят над всеми в роду. Выше всех нас и даже тебя. Никто им не может и слова сказать, потому что так заведено испокон веков. Их слово — закон для всех в роду.
— Хм, старейшины? Дедки, наверное, какие-нибудь? — хмыкнул он, представляя себе умудренных опытом старцев в старинных камзолах, которые сейчас будут учить его мудрости жизни. Картина показалась забавной и даже немного развеселила его. — Чего их боятся? Что заговорят до смерти? — усмехнулся парень. Его уже почти совсем «отпустило». Убедил себя, что это все какие-то старинные «седые» обычаи, наподобие нравственных правил и традиций. — Защекочут своими бородами?
Та с силой ударила его в грудь кулачками.
— Прекрати! Ты ничего не понимаешь! Ты совсем про них ничего не знаешь! — огонек дикого страха вновь зажегся в ее глазах. — Их даже батюшка не любил вспоминать... Они… Давным давно именно старейшины заставили его убить собственного родного брата — близнеца, с которым батюшка был очень близок. Понимаешь? Они сказали, что второй претендент на право стать главой рода может стать угрозой для всех. И его заставили... собственными руками убить своего брата... Ты это понимаешь?! Даже батюшка ничего не смог с ними сделать...
Что ни говори, а соображал Александр быстро. Новая угроза оказалась совсем не такой, какой он ее первоначально оценил. Некие старейшины, по всей видимости, оказывались совсем не мифическими старцами, способными лишь погрозить пальчиком. Тут самым натуральным образом «запахло жареным». Видимо, старейшины представляли собой глубинную родовую структуру наиболее авторитетных членов рода, должных в критические моменты принимать исключительные решения в общих интересах. А сейчас, похоже, его устранение и будет удовлетворять интересы всего рода Скуратовых. А почему бы, собственно, и нет?!
— Бл...ь! Получается, я принял на себя основной удар, разворошил весь муравейник, а теперь получу пинком под зад. В результате, род останется чистеньким, как попка младенца..., — неудачно приведенный пример, как выяснилось вскоре, был пророческим. Попка младенца оказалась с изрядной порцией говнеца. — Словом, все «стрелки переведут» на меня. Кто вызвал гнев императора — он, он конфликтовал со старым главой рода — он, кто со всеми поссорился — он. Мать ва...
Бах! Дверь, ведущая в основные апартаменты, с хрустом влетела внутрь спальни и с громким ударом врезалась в противоположную стену. Воздушной волной их сначала оглушило, а потом бросило на спинку кровати.
И пока они приходили в себя, в комнате появилось двое крупных парней со стволами.
— Лежать! Лежать, я сказал! — в лицо Александра уставилось дуло парализатора. «Дура» побольше, в которой угадывался военный магический подавитель, смотрела на Марину, лежавшую рядом. — Замерли, иначе обоих в статуи превращу!
Какой сопротивляться, тут дышать через раз нужно было. Серьезные лица непрошеных гостей с рожами записных душегубов и недвусмысленно направленные на них пушки говорили, что шутить с ними никто не
