на меня взгляд, усмехнулась.
Я тяжело вздохнула и уточнила:
— Ты же специально?
— Специально не специально. Кто меня сейчас разберёт. Я вообще сегодня такая довольная, что немножко парам-пам-пам, не отвлекаемся, продолжаем работать.
Сейчас у нас закончится фотосъёмка в фотозоне, и мы пойдём в сторону балконов.
Там чудесный вид на сад открывается, для вечерних рилсов будет Карина не зевать — обратилась в последнюю очередь Настя к фотографу, и съёмки начались снова.
Митя через десять кадров тяжело вздохнул и прошептал мне на ушко.
— Бабуль, а можно я пойду, там Тимофей приехал и, может быть, Алана.
Я улыбнулась, коснулась губами щеки внука и произнесла.
— Конечно, беги, родной.
Я спустила Митю с рук, и он вприпрыжку ускакал в сторону холла. Настя проводила его недовольным взглядом и покачала головой.
— Алёна, ну так нельзя. Давай кого-нибудь другого ещё поймаем.
Мне казалось, что она устроила настоящую охоту на всю мою семью и отчасти, может быть, она даже была права в том, что контент требует какого-то разнообразия, особенно с учётом того, что идёт запуск курса.
Я тяжело вздохнула и постаралась выискать в толпе кого-то знакомого, пробегала.
Зина, и я её окрикнув, указала на место рядом с собой. Дочка затормозила, вскинула брови и тут же подбежала, встала рядом, сделали несколько снимков, потом она наклонилась, поцеловала меня в щеку, что-то стала шептать наигранно на камеру. Я все это слушала, а потом все-таки Настя хлопнула в ладоши и сказала.
— Теперь мы все идём на балкон. Зинаида, вы чудесно выглядите, платье под цвет ваших глаз.
А Зина, не смутившись, благодарно кивнула, и мы направились с ней в сторону сада. На балконе горели маленькие свечи в стеклянных подсвечниках, и мы, стоя возле перил. Просто вели какой-то непонятный никому разговор о том, что Митя очень доволен. Даня сейчас пытается найти общий язык с Сафроновым. У отца такое кислое лицо, как будто бы он недозрелых слив переел.
Все это было в контексте такого немножко сатирично диалога, и мы с дочерью посмеивались над какими-то репликами, и Настя только подбадривала нас.
— Правильно, правильно, девочки, абсолютно верная позиция, вы очень красиво смотритесь в кадре. Так, теперь нам нужен какой-нибудь мужчина, давайте мы найдём мужчину?
Зина по наивности своей тут же вскинула бровь, предложила.
— Я могу папу позвать.
Но Настя, поджав губы, покачала головой.
— Он нам не подходит. Знаете, такой злодей из сказки в кадре нам не нужен.
Настя сегодня была вместо мстителя и говорила моими мыслями, а я не представляла даже насколько она внимательная оказалась. Хотя за полгода она особо не влезала в мою жизнь и просто работала на меня.
Зина тяжело вздохнула и заметила:
— Ну может быть, Гордея или Даню позвать.
Вариант зятя и сына меня в любом случае устраивал, но я все-таки заметила — Лучше выцепи где-нибудь Гордея.
Но пока не появился сын, Настя продолжила меня мучить и отвела к какой-то высокой вазе, возле которой я задумчиво смотрела вдаль. А вообще вся картинка с этой фотосессией была достаточно комичной, потому что гости оборачивались, кто-то слишком активный хотел пристроиться рядом, я не отказывала, а Настя в этот момент только закатывала глаза. Так я успела отфоткаться и с женой Самойлова, и получить один из снимков с Лапиным. И вообще вечер набирал обороты и был достаточно приятным, но самое главное, что мне до сих пор на глаза не попалась зазноба Альберта, и я определённо считала это хорошим знаком.
Минут через десять наконец-таки в поле зрения появился Гордей, он на ходу поправлял воротничок рубашки и выглядел очень уставшим. Когда он приблизился ко мне, поцеловал меня в щеку, я только спросила:
— Ты что, только с работы?
— Да, едва вырвался, там контракт один с нефтяником горит надо было быстренько составить, так отец его ещё не успел посмотреть, поэтому зря только задерживался, но, с другой стороны, он ночью уже сможет его подписать и отправить.
Я развернулась к ребёнку, попросила, чтобы он слегка наклонился ко мне и вытащив из-под пиджака воротник, аккуратно расправила его так, чтобы не было складок, провела пальцами по пуговицам, считая, все ли они чётко застёгнуты и нет никакого казуса, глянула на пряжку ремня, которая сидела ровно по центру и, сама себе кивнув, произнесла:
— Вот теперь можно сниматься.
И камера защёлкала снова, а Гордей, обнимая меня, как-то особенно нежно бормотал под нос:
— Вот столько суматохи, а всего лишь детский день рождения, они же могли настолько не нагнетать обстановку.
— Гордей, прекрати. Ну, в конце концов, все мы люди взрослые.
— Да, я понимаю, что взрослые, но это не отменяет того, что здесь чёртова прорва народу, которые приехали пожрать просто так.
— Гордей, — выдохнула я и покачала головой. В следующий момент мы поменяли локацию, и Гордей, встав таким образом, чтобы его не особо было заметно в кадре, произнёс:
— А кстати, ты заметила, не видно нигде Эллы?
Я так и знала, что мне кто-то испортит настроение, но не думала, что этим кем-то окажется собственный ребёнок.
— Мне это не важно, — произнесла я сдержанно, и улыбка сошла с моих губ. Настя тут же хлопнула в ладоши и заметила.
— Алёна, мы на работе, улыбаемся.
Я вздохнула, стараясь поймать тот дзен, который был у меня до этих слов, и даже почти справилась, но Гордей ехидно произнёс мне на ухо:
— Вот будет прикольно, если вдруг она там лежит у него на сохранении, а он здесь к тебе ласты свои подтягивает.
У меня на лице проступила такая кислая мина, что на этот раз, слив незрелых объелась я.
Тяжело вздохнув, я перевела взгляд на сына и только хотела сказать, чтобы он не продолжал этот разговор, как Гордей вдруг усмехнулся и, наклонившись ко мне, заметил:
— А я пойду точно узнаю, куда он дел свою Эллочку.
Я покачала головой и, оставшись в одиночестве, поняла, что вечер грозит обернуться, возможно, скандалом каким-то, причём не обязательно я буду в непонимании конфликтовать с Альбертом, вполне возможно, этим кем-то может оказаться Гордей, который не понимает намёков.
Но спустя минуту Гордей снова оказался возле меня и, наклонившись, тихо прошептал, распираемый нетерпением.
— 000, мама, ты даже не представляешь, что там произошло.
20.
Я распахнула в удивлении глаза и покачала головой.
— Нет, Гордей, я не собираюсь
