– Перестань, – вздохнула я.
– Ты словно прячешься от кого-то, пытаешься раствориться в толпе, сделаться максимально незаметной. Боязнь обратить на себя внимание? Почему?
– Так... Зачем оно, это внимание? – пожала я плечами.
Она незаметным и ловким движением вытащила у меня из пучка шпильки, рукой расправила волосы по плечам. Я нахмурилась, хотя ничего неприятного она не делала.
– Вот так, немножко на лоб... – Инесса совершенно меня не слушала. Видимо, у нее в голове уже сидел какой-то образ, который она хотела примерить ко мне. – Постой...
Из сумочки она вытащила специальный карандашик и, несмотря на мое вялое сопротивление, одним движением обвела мне губы светло-коричневым контуром, потом слегка коснулась скул румянами – все это быстро, на ходу, профессионально точными движениями.
– Еще бы, еще бы я что-нибудь с тобой сделала... – оживленно сказала она. – Так, вот это плечико слегка приоткроем... Ах, обожаю что-нибудь придумывать, у нас в доме моделей Марья Степановна специалистка по макияжу, но все девчонки идут гримироваться ко мне, потому что я делаю лучше! Кстати, через две недели у нас показ новых моделей, ты придешь посмотреть?
– Обязательно.
– Автор коллекции – Рафик Буранов, очень перспективный юноша, родился в деревеньке под Тишинском, учился в сельской школе, потом вдруг его потянуло на «от кутюр»... Странно, правда?
– Н-ну...
– А по-моему, нормально. Нормально даже то, что он не рвется покорять Москву... Он настоящий. Рафик – это от Рафаэля, представляешь – полуграмотная сельская доярка назвала своего сына Рафаэлем... – Инесса улыбнулась, подставив свое лицо солнцу, и судорожно, сквозь зубы, выдохнула воздух. – Он красив, но не про нашу сестру.
– Уже женат?
– Нет. Зинаида Кирилловна его недолюбливает, говорит, что это тлетворное дыхание центра...
– Понятно! – воскликнула я. – Он из тех, кого она называет извращенцами.
Инесса потрепала меня по волосам.
– Он славный, – весело возразила она. – Не космополит, хоть это нынче и модно. В последнее время нашего Рафаэля одолевает идея фикс, и многие тоже этим заразились... Ты ничего не слышала про историю с мэрской дочкой?
– Нет, – с любопытством, даже с тревогой ответила я, тотчас припоминая, что мэр когда-то был возлюбленным моей тетушки. Значит, у него есть дочь. Бедная тетя Зина, у нее никого нет, кроме меня...
– Так вот, у мэра есть дочь, уже взрослая особа, окончила Плехановский институт в Москве, здесь открыла свою автозаправочную станцию... но это неважно. У нее жених – некто Автандил, довольно темная личность, но это тоже не суть важно... У них странные отношения, любовь-ненависть, они все время ссорятся, но тем не менее... Свадьба уже назначена на осень, времени не так уж много, Машенька... дочку мэра зовут Машей... Машенька собирается ехать за платьем в столицу, возможно, даже в Париж (говорят, дешевле выйдет). Понимаешь, к чему я веду?
– Нет, – честно ответила я.
– Рафаэль Буранов вызвался удовлетворить капризную мэрскую дочку, изготовив такое платье, увидев которое Маша сразу же забыла бы про Париж и тем более Москву. Идея безумная, надо сказать, и дело тут не в том, талантливее или нет наш Буранов столичных кутюрье, дело в принципах, которые есть у людей состоятельных, новых русских аристократов. Им хоть половую тряпку, но непременно чтоб с этикеткой от Кардена... впрочем, это тоже уже становится немодным, но до наших мест еще не докатилось.
– Ничего у вашего Рафика не получится, – решительно сказала я, живо представив мать этой Машеньки, хищницу и похитительницу чужих возлюбленных, вероятно, и дочка ничем не лучше, действительно, какой уж тут патриотизм...
– Вот-вот, многие тоже так считают, – энергично закивала головой моя спутница. – Платье должно быть не просто гениальным, а сверхгениальным, оно должно сразить Машеньку наповал, а Рафик, при всех своих талантах, еще так молод...
– Сын сельской доярки... – задумчиво повторила я. – Было бы здорово, если б ему удалось создать такое платье.
– Да... – мечтательно согласилась Инесса. – Правда, есть одно обстоятельство, которое может сыграть на руку Буранову.
– Какое же? – жадно спросила я, влезая уже с головой в перипетии тишинского быта.
– Зимой новые выборы. Это, конечно, мелочи, у кого сошьет свадебное платье Машенька Соболева, но для господина Соболева может оказаться плюсом, что его дочь обратилась к местным модельерам. Да, в предвыборной гонке любой пустяк может стать роковым...
– Тогда все у вашего Рафика получится! – с вдохновением вскричала я. – Дочка мэра не может не...
– Есть и другое обстоятельство, – строго прервала меня Инесса. – Дочка мэра слишком самостоятельная девица, она может и не послушаться его. Приспичит ей, что платье непременно должно быть от Версаче или, на худой конец, от Юдашкина, – и все, никакие выборы ей не указ.
– Боже, какая интрига... Нет, я непременно должна пойти на этот показ мод, ведь там и платье это будет, да?
– Да. Решающий день, – у Инессы глаза сверкали от азарта. – Я буду представлять кое-какие летние модели, потом дефиле купальников нашей фабрики – как раз к купальному сезону, девочки восемнадцатилетние, много еще чего, особых сезонных ограничений не будет... а в конце выйдет Алина, она-то и покажет платье невесты. Прет-а-порте...
– Алина? Какая-нибудь особая красавица?
– А вот и нет! Впрочем, что же это я... Конечно, Алина девушка незаурядная, но только она комплекцией своей походит на Машу Соболеву. Алина долго работала манекенщицей в нашем доме мод, она профессионалка, но недавно родила и немного поправилась, отойдя от привычных стандартов. Машенька Соболева довольно пухловата. Размер сорок восьмой...
– Да-а, для манекенщицы многовато... – сочувственно протянула я. – Этак и я могла бы влезть на подиум! Мой размер.
Инесса улыбнулась и опять поправила на мне что-то.
– Да, и ты, – серьезно сказала она. – Кстати, ты тоже чем-то похожа на Машеньку, это довольно распространенный тип женской красоты в средней полосе – небольшая припухлость, вьющиеся светлые волосы, детское личико... беби-фейс называется... Все такое размытое, прозрачное, словно облачко...
– А Люсинда?
– Кто? – широко открыла она глаза.
– Это я так про себя называю Люсю Потапову, нашу соседку, – смутилась я. – Клотильда, Брунгильда, Люсинда...
– Забавно... Да, если б она сбросила килограммов тридцать... тот же беби-фейс, небесные краски... Знаешь, она ведь, Люся то есть, пользуется огромной популярностью среди местных мужчин.
– Но она любит мужа.
– Да, чрезвычайно ему преданна. И он ревнив, как Отелло. Он бы убил ее, если б она дала ему повод ревновать себя.
