награждение продолжилось, — что ты там принес?
Я показал ему полученные медали и значок, которые аккуратно положил на удостоверения к ним.
Алим со Стасом уставились на мою медаль «За отвагу».
— У нас на заставе такой ни у кого нету, — словно бы завороженный медалью, сказал Стас.
— Теперь есть, — добродушно ответил ему Алим.
Домой мы вернулись часам к четырнадцати. На заставе нас встретили скромным праздничным обедом. Свободные погранцы жарили шашлык у бани. В этом им помогали ребята одного из танковых экипажей.
Кроме нас с Алимом и Стасом награды «За отличие в охране государственной границы» и «За отличие в воинской службе» сегодня получили еще двое бойцов. Одним из них был Мартынов. Другую вручили Антохе Фрундину — сержантику, что приехал служить на Шамабад, когда нас, еще зеленых новичков, распределили на эту заставу.
Мы посидели, отведали вкусного барашка, которого подстрелил в наряде один из ребят. Не забыли оставить шашлыка товарищам, что были сегодня на службе.
Не раз и не два, ко мне подходили парни. Просили показать медаль «За отвагу», что я привез нынче из отряда. Они уважительно кивали. Хлопали меня по плечу.
«Молодой, а уже заслужил» — неоднократно слышал я в этот день.
Каждый на заставе знал, через что всем нам пришлось пройти, чтобы заслужить право носить на груди эти красивые кусочки металла.
Правда, распотякивать времени не было. После обеда у меня был наряд в рабочую группу до шести часов вечера. Усиленным нарядом мы сопровождали ребят из взвода связи и сигнализации. Ждали на Границе, пока те паяли нити системы.
И все же, в голове у меня то и дело возникали мысли о том, чего же от меня понадобилось Тарану. Разговор с начзаставы все приближался.
— Товарищ старший лейтенант, ефрейтор Селихов по вашему приказанию прибыл.
— Хорошо, заходи, — сказал Таран, задернув шторку, закрывавшую карту участка от посторонних глаз.
Я вошел. Таран предложил мне сесть. Сам опустился за свой стол.
— Давай без формальностей, — сразу начал Таран, — к делу перейдем.
— Очень хорошо. Что вы хотели, товарищ старший лейтенант? О чем собирались поговорить со мной?
Таран поджал губы. Вздохнул, будто бы на что-то решаясь. Будто бы собираясь с силами.
— У тебя ведь тоже брат есть. Павел, в воздушном десанте служит. Как он там сейчас?
— На прошлой неделе получил письмо, — сказал я. — Пишет, что все хорошо. Служит. Ни о подробностях, ни о том, где он там за речкой находится, не рассказывает. Сами понимаете.
— Понимаю, — покивал Таран.
— Вы сказали «тоже». И у вас есть брат?
— Есть. Вернее сказать, был, — сказал с горечью Таран.
Он вдруг замолчал. Взгляд его заблестел от давних воспоминаний. Я не торопил начальника.
— Потому я тебя и позвал, что брат у тебя. Да и… Да и как-то взрослее других ты кажешься. Остальные, не смотри, что бойцы, а бывают пацаны пацанами. Ты не такой. Не знаю, Сашка, что ты в своей жизни такое пережить успел, но взгляд у тебя, как у полевого офицера. Спокойный, волевой.
Таран поднял на меня просветлевшие глаза.
— Будто повидал ты такое, что другим лучше и не видеть.
Таран расстегнул верхнюю пуговицу кителя. В канцелярии было нежарко, но, казалось, старлею не хватало воздуха.
— Доверие ты вызываешь. Да и Строева Димки нету. Не с кем поговорить.
— О чем? — Спросил я.
— Было нас двое братьев, — начал Таран без предисловий, — оба потомственные военные. Отец майором ушел. Тоже служил тут, в Московском. Мы с братом по его стопам пошли. Хотя я, признаюсь, сначала не хотел. А потом… Армия, училище, застава. Нас по всему участку отряда мотало. Потом я оказался начальником на Шамабаде. Брат ушел в СБО.
Таран вдруг встал. Налил себе воды из чайника, стоявшего на тумбе у окна. Предложил мне, но я отказался. Шеф отпил из железной кружки, уставился в окошко.
Из канцелярии открывался чудесный вид на Пяндж. За ним пролегал Афганистан. А еще виднелся кишлак. Над ним тот самый холм, чья вершина стала плосковатой после танкового выстрела.
— Он на БТРе ехал, когда машина попала на мину. Потом засада. Экипаж наружу, но духи тут как тут, — продолжал Таран, — захватили моего бата в общем. В плен взяли.
Начальник обернулся, глянул на меня.
— Через день весь экипаж нашли погибшими. Наши шли по следу врага, хотели отбить парней. Духи угнали пленных в горы. И всем им отрезали головы. Да только тела моего брата среди погибших не нашли.
Таран вздохнул, потом продолжил.
— Наши сразу поняли, что там случилось. Не раз уже такое бывало, но не с погранцами, с шурупами. Экипаж пытались заставить предать Родину, уйти к душманам в обмен на жизнь. Никто из ребят не согласился. Все решили погибнуть. Все, кроме Сергея.
Еще когда Таран заговорил о брате и рассказал эту историю, у меня уже появились определенные мысли. Подсказки, чтобы догадаться, были. Особенно если взять во внимание вспышку гнева шефа, когда он чуть душмана не застрелил.
Несомненно, тем Душманом был Ахмад. Он же Сергей. Сергей Таран — брат нашего шефа.
— Сережа ушел к духам, — с горечью в голосе проговорил Таран. Казалось, большой ком в горле мешал ему разговаривать, — Потом прошла информация, что он у Юсуфзы.
— Вы поэтому пытались перевестись в СБО, — сказал я.
— Да. Хотел отомстить. За брата. И брату тоже.
Я поджал губы, покивал.
— Он должен был погибнуть в тех горах, Саша. Я бы горевал, оплакал бы брата, но в моих глазах он был бы героем. А кем стал теперь? — Таран вернулся к своему месту, буквально рухнул на стул. — Мать до сих пор не знает, что Сергей живой. Только отец. Но и для него, как для меня, Сергей, по сути, умер в горах.
— Я вам соболезную, — ответил я тихо.
— Спасибо, Саша. Скажи мне, ведь ты говорил с ним?
— Да.
— Что он тебе сказал? Как себя вел? Он все? Теперь уже Ахмад? Он там свой? Или же что-то от Сергея Тарана в нем еще осталось?
— Он боится, товарищ старший лейтенант. Боится и сожалеет.
Таран помрачнел еще сильнее.
— Это плохо.
Я не ответил. Только заглянул в глаза шефу.
— Плохо, потому что больше всего на
