Но это паршивое недоделанное объяснение длилось до вчерашнего дня.
Даже в самых смелых мечтах я не предполагал, что муза может проявиться в самый неподходящий момент.
При столкновении с врагом, не меньше.
Когда я увидел, как младшая Соколова бежит к парковке, словно ее маленькая задница объята пламенем, мне захотелось поиграть с ней и спровоцировать эти глаза полевых цветов на слезы, если захочу.
После того, как я оставил ее ухаживать за своей раздавленной гордостью, мне стало интересно, как будут выглядеть ее глаза, когда она будет плакать и молить меня о несуществующем милосердии.
После богохульного инцидента с кровавой баней я разрабатывал многоэтапный план, полностью посвященный ее гибели. В двух словах, я бы начал с того, что мучил ее, а закончил тем, что использовал бы против ее брата и кузенов.
И хотя он остается на заднем плане, в процессе появилась небольшая заминка.
То, как она застыла, когда я подошел к ней.
Я никогда не видел, чтобы человек был настолько неподвижен, включая профессиональных художников-моделей. У них всегда вздымается грудь, раздуваются ноздри, а их почти невидимые движения напоминают мне, что эти дураки на самом деле не камни.
Однако, Мия? Она была определением безжизненной статуи.
И вот мой знак того, что никогда не поздно найти идеальный камень в лице человека.
Я выпускаю длинную струю дыма, а затем тушу сигарету в середине переполненной пепельницы. Моя пагубная привычка, вызывающая рак, сохраняется с тех пор, как мое имя начало вращаться в художественных кругах около восьми лет назад.
Вундеркинд.
Особенный.
Одаренный ребенок.
Это ни в коем случае не из-за давления. Если уж на то пошло, внезапный всплеск рекламы, который испытало мое имя, потрепал мое эго во всех нужных местах и доставил мне большее удовольствие, чем профессионалка, давящаяся моим членом.
Курение просто дает мне правильный баланс, когда я использую обе руки для создания следующей любимой людьми скульптуры.
Мои пальцы зависают над бесчисленными кусочками глины, которые я создал с тех пор, как вернулся в свою студию после побега Мии.
В то время у меня было два варианта – последовать за ней или избавиться от порыва вдохновения, который внезапно обрушился на мою голову.
Я выбрал второе, и с тех пор леплю миниатюрные скульптуры в поисках правильного изображения вдохновения, которое пришло ко мне именно в тот момент.
Миллион мини-скульптур спустя, мой запас глины исчерпан, а я все еще не удовлетворен ни одной из них. Я, конечно же, не использую их для настоящей скульптуры.
Если бы мои профессора по искусству в КЭУ увидели все это, они бы попадали на задницы и назвали их шедеврами, как и все, что я создал своими в высшей степени одаренными руками.
Но я в них не уверен.
Чего-то не хватает.
Если бы это маленькое гребаное дерьмо просто оставалось неподвижным еще несколько минут, я бы получил полную картину. Но ей очень хотелось сбежать от меня.
Конечно, я мог бы не остановиться на обычном прикосновении, если бы она не убежала.
Я хватаю последнюю миниатюру и бросаю ее на необработанный камень напротив меня. Детали были более четкими в первых вариантах, но с каждым разом становилось все хуже.
Последние статуи – абсолютный мусор и ошеломляющий позор.
Первый порыв вдохновения, поразивший меня, угас, и мой разум теперь, как обычно, погружен в бесплодную черноту.
Черный цвет был для меня стандартом. Именно с черным я создавал скульптуры и продолжал процветать.
Но впервые в истории этот тип черного не так приятен.
Я хочу буйства красок.
Удара молнии.
Звука грома.
Ничто из этого не озаряет меня.
— Лэн!
Я отрываю взгляд от своих отвратительных миниатюр и вижу своего брата, стоящего посреди моего королевства. Брэндон – поразительно точная копия меня, который не может перенять мой возвышенный характер, даже ради спасения своей жизни.
— Как ты смог войти? — мой голос звучит неуверенно для моих собственных ушей, поэтому я вытаскиваю еще одну сигарету и зажимаю ее между губами.
Моему брату не нравится запах сигарет, но опять же, он не должен находиться в моем пространстве.
— Я помог, — мой кузен Илай одаривает меня злобной ухмылкой, появляясь из-за спины Брэна, как клише из фильмов ужасов.
Он мой троюродный брат, если быть точным, поскольку его отец и мой – двоюродные братья. Будучи на пару лет старше меня, он воспринимает это как повод похвастаться привилегиями первенца Кингов.
О, и он, оказывается, настроен враждебно ради забавы. Да, я такой же, но мне не нравится конкуренция в моей собственной игре. В один прекрасный день он зайдет слишком далеко, и они найдут его тело, таинственным образом плавающее в Темзе.
— С чем? — я невозмутим. — С созданием себе личности?
— Единственный в этом здании, кто нуждается в пересадке личности – это ты.
— Он нашел универсальный ключ, чтобы мы могли открыть дверь, — говорит Брэн в своей обычной попытке установить мир. Так тревожно видеть, как он изображает Мать Терезу и несет чушь, глядя мне в лицо.
Я выпускаю дым в его направлении.
— И ты вторгся в мое личное пространство, потому что…
Он на мгновение закрывает глаза, но, как скучная монахиня, не проявляет никакой формы гнева или даже неудовольствия.
— Ты не отвечал ни на звонки, ни на стук в дверь в течение последних пятнадцати минут.
И дыра гребаных странностей продолжает расширяться.
Обычно я лучше чувствую свое окружение, чем хищник в темных африканских джунглях.
— Я говорил тебе, что с ним все в порядке, — Илай ведет себя как придурок. — Как бы прискорбно это ни звучало, ничто не может навредить этому ублюдку.
— Однако ты можешь случайно оказаться в списке пропавших без вести, — я отвечаю на его ухмылку своей волчьей. — Не волнуйся, я утешу дядю Эйдена и тетю Эльзу после того, как они получат новости.
— Нет, если ты волшебным образом исчезнешь первым.
— Поймай меня, если сможешь.
— Это вызов?
— Не знаю. Вызов ли?
— Вы оба можете остановиться? — Брэн качает головой, как директриса, которой надоели ее самые беспокойные ученики. — Мы семья.
Мы с Илаем фыркаем, а затем одновременно разражаемся смехом.
Я упоминал, что мой брат может быть самой дерзкой простушкой, которая когда-либо ходила по планете?
Илай похлопывает его по плечу.
— Семейные узы делают происходящее намного веселее, дорогой кузен.
Брэн не выглядит ни в малейшей степени удивленным, хотя его плечи расслабляются теперь, когда он понял, что нам с Илаем нравится раздражать друг друга ради забавы.
Он все еще хочет убить меня за мой план, в котором был задействован его брат, но я уверен, что у него не получится.
По крайней мере, если он все еще хочет принадлежать к семье Кингов.
Например, к тем, кто владеет Великобританией и половиной мира. Мой дед, Джонатан Кинг – безжалостный монарх с железным кулаком и острым деловым чутьем. Он сколотил состояние, которое его брат и отец почти уничтожили.
Мой отец, Леви Кинг, и мой дядя, Эйден Кинг, преобразовали бизнес и сделали его более прибыльным, чем состояния нефтяных принцев.
Будущее империи Кинг зависит от Илая, меня и, вероятно, Крейтона. Брэн и Глин никогда не интересовались бизнесом и предпочитают быть художниками, как мама.
Моя карьера художника – всего лишь временная уловка перед тем, как я завоюю мир. Возможно, сначала нужно изучить кое-какой бизнес, но кого это волнует. Я уверен, что преуспею в этом, как и во всем остальном.
Ничто не вечно, и мир – всего лишь сосуд для осуществления моих желаний.
Были удовлетворены все мои прихоти и желания, что, как правило, скучно, за неимением лучшего термина. Кто-нибудь, бросьте мне вызов, ради всего святого.
— Все в порядке? Ты заперся здесь на двенадцать часов… — мой брат замолкает, когда видит миниатюры, лежащие на полу, и его глаза увеличиваются в размерах. — Вау.
