однако, быстро прокашлявшись, перекатился на ноги и продолжил бежать. За спиной снова засвистели пули, однако ни одна не попала в цель, а пылающий за его спиной огонь теперь стал, к счастью, прикрытием.
До ворот оставался всего один квартал, Джесс свернул и побежал еще быстрее. Теперь его сердце стучало, как бешеное, а легкие горели от быстрого дыхания и дыма, однако цель была уже почти достигнута.
В этот самый момент одна из пуль попала в него, прямо в спину, ударив по мягкой броне, скрытой под библиотечным плащом, достаточно сильно, чтобы сбить его с ног и выбить весь воздух из легких. Задыхаясь, парализованный болью, Джесс рухнул на землю, беспомощно трясясь, словно рыба, выброшенная на сушу, судорожно пытаясь набрать в легкие воздух. «Точно в то же место, куда попал не так давно Тарик». Перед глазами заплясали черные и красные пятна, а боль накрывала волнами, точно горячий греческий огонь. «Я умираю», – подумал Джесс, и эта мысль показалась непостижимой, потому что ворота были очень близко. Спасение Вульфа, Глен, Хельвы – жизнь каждого. Они зависли от него.
Джесс не справится.
«Ты справишься, – сказал сам себе Джесс, пытаясь побороть захлестывающий и сводящий с ума страх. – Ты должен! Поднимайся. Поднимайся! Давай же!»
Легкие, которые свело судорогой, наконец заработали, и Джесс вдохнул так быстро, что воздух показался обжигающим, а затем закашлялся и почувствовал металлический привкус крови. Боль не имела значения; теперь Джесс мог дышать, и боль не могла его остановить. Не сможет его остановить.
Джесс встал на колени, а затем снова поднялся на ноги. Он с горечью осознавал, что теряет драгоценное время, что преследователи нагоняют его с каждой секундой, когда он снова бросился вперед. Осталось преодолеть всего половину квартала – совсем ничего, лишь несколько шагов. «Беги. Просто беги».
Несмотря на то что пули были предназначены для того, чтобы бить вполсилы (Джесс думал, что они стреляют вполсилы, иначе ему бы не удалось подняться и в первый раз), они свистели в воздухе мимо него так близко, что он ощущал тепло на своих щеках. И горячий пустынный песок дул в лицо, словно сама улица пыталась противиться и остановить Джесса, однако он продолжал напирать, теперь уже с трудом понимая, куда вообще бежит, едва держась на ногах. Капли крови тянулись за Джессом по брусчатке, и на секунду в панике ему показалось, что он вернулся в Лондон, и испугался, что механические львы отыщут его по этому кровавому следу…
«Сконцентрируйся».
Джесс опустил голову и приказал своим мышцам не обращать внимания на боль, а затем собрал все свои оставшиеся силы в кулак и побежал еще быстрее.
Джесс подскочил к запертым воротам на конце улицы, через которые отряд входил, и врезался в деревянные створки. Ударил ослабшим кулаком, однако легкие еще слишком сильно болели, чтобы осмелиться кричать.
Беззащитный. Словно жучок, пришпиленный к дощечке. В этот самый момент Джесс был наиболее уязвим, являясь легкой мишенью для каждого, кто приложит хоть немного усилий и прицелится.
С болью сделав вдох, Джесс закричал:
– Я у ворот! Откройте! Откройте сейчас же!
К его неожиданности и облегчению, ворота в следующую секунду широко распахнулись. Джесс чуть было не рухнул вперед, однако центурион, который их провожал, поймал Джесса. Мужчина воскликнул:
– Что, во имя Ра[4], там происходит? Вы что, идиоты, учинили войну?
– Санти, – лишь выдохнул Джесс. – Капитан Санти. Приведите его. Сейчас же.
– Послушай меня, новобранец, ты не имеешь права требовать присутствия капитана элитного библиотечного войска просто потому, что…
Джесс схватил центуриона за ворот и резко дернул, притянув так близко к себе, что учуял его несвежее дыхание.
– Приведите его! – повторил Джесс. – У нас раненые, и нашего профессора убьют, если вы не пошевелите задницей прямо сейчас!
– Профессора? Какого профессора? Ты не имеешь права отдавать мне приказы, мелкий ты… – Он внезапно умолк. Джесс вытащил свой боевой ножик и легонько приставил лезвие к животу центуриона, точно к тому месту, где ранение будет наиболее опасным.
– Нас кто-то предал, – произнес Джесс. – Скажите, что это не вы.
Выражение лица центуриона было сложно прочесть, однако он выглядел скорее разозлившимся, чем виноватым.
– Лучше воспользуйся своей игрушкой, – произнес он, – если считаешь, что я стал бы рисковать новобранцами. Каким образом я мог вас предать?
– Греческий огонь. Боевые патроны. Вы все слышали. Это никакое не тренировочное задание.
Выражение лица центуриона никак не изменилось, однако Джесс уловил некие изменения: положение ног, напряжение вокруг глаз.
– Опусти оружие, мальчишка. Пока мой товарищ не расстроился.
«Товарищ». – Джесс почувствовал, как кто-то перемещается за его спиной, и понял, что там стоит другой солдат, который готов выстрелить, если потребуется.
– Скажите, что вы не заодно с ними, – произнес тихо Джесс.
– Я не заодно с ними. – Центурион взглянул куда-то за спину Джесса и кивнул. – Опусти оружие. – Затем снова перевел глаза на Джесса. – И ты тоже.
Ничего больше не оставалось делать. Джесс сделал шаг назад и убрал свой ножик, а затем произнес еще тише:
– Нам нужно противоядие от укуса кобры для одного из наших солдат. Принесите его тоже.
Одну долгую секунду центурион не двигался с места, но затем опять взглянул на солдата за спиной Джесса и сказал:
– Передай послание. Нам нужен капитан Фенг.
– Не Фенг, – оборвал Джесс. – Санти.
– Санти не отвечает за эту…
– Приведите Санти!
Быть может, центурион не поверил Джессу, однако он определенно готов был подыграть ему. Джесс подумал о том, что в ближайшем будущем его, вероятно, ждет суровое наказание за свое бестактное поведение, однако теперь ему уже было плевать. И, должно быть, центурион тоже все это понял, потому что сдержанно кивнул и добавил:
– Противоядие есть у меня в рюкзаке. Сейчас достану.
– Не двигайтесь, – сказал Джесс. – Я вам не доверяю.
– Послушай, мальчишка, я мог бы отобрать у тебя твой ножик с легкостью, с которой у младенца отнимают игрушку, – ответил мужчина. – Так что я беру рюкзак.
Когда захлестнувшая Джесса в первые минуты волна адреналина начала отступать, он осознал, что центурион, вероятно, и правда мог бы с легкостью его одолеть, поэтому кивнул. Центурион наклонился, поднял свой полевой рюкзак и надел. Затем он вытащил свой тяжелый черный автомат, куда более мощный, чем тот, который был у Джесса, и наверняка заряженный патронами, которые бьют вовсе не вполсилы.
– Ну? – сказал он, когда Джесс уставился на него. – Тогда пошли. Ты ведешь меня внутрь. Мне нужно узнать, что случилось.
– Мне нужно оружие.
– А где твое?
– Я отдал его профессору.
Центурион сердито на него посмотрел, но затем вытащил свой запасной пистолет и протянул Джессу.
– Попытаешься стрелять в меня, и я тебя прикончу, – сказал он. – Я центурион Табани Бота, запомни на случай, если я умру.
– Брайтвелл, сэр.
– Отлично. Теперь мы друзья. Вперед.
Джесс все еще был на взводе, и все тело у него болело, однако он не
