Мужской трансвестизм
А что же мужчины? Распоряжение 1800 года их не касается, но это не значит, что их трансвестизм оставляет власти равнодушными. В архивах префектуры полиции Парижа XIX века упоминаются три случая, когда мужчины носили женскую одежду.
Первый случай медицинского характера: торговец картофелем в парижском пригороде получает разрешение носить женскую одежду из-за травмы, которая не позволяет ему носить одежду своего пола{163}. Термин «получает разрешение» означает, что в это дело вмешиваются власти, которые признают слабое здоровье достаточным основанием для нарушения установленного порядка{164}.
Второй случай произошел с торговцем вразнос Клодом Жильбером, который в 1846 году предстал перед исправительным полицейским трибуналом департамента Сена по обвинению в оскорблении общественного целомудрия. Но суд приходит к выводу, что ношение мужчиной женской одежды — не преступление{165}.
Третий случай касается его современника Жака-Франсуа Ренодена, который три раза оказывался перед судом по обвинению в нарушении статьи 259 Уголовного кодекса, но всякий раз был освобожден ввиду редкости его «типа трансвестизма». По этому делу префект полиции объявил, что обвинительное решение привлечет внимание общественности к крайне редким обстоятельствам, что может дать основания для разного рода полемики. В этом источнике нет сведений о том, как именно переодевался Жак-Франсуа Реноден.
Если женское переодевание можно объяснить экономическими мотивами, то проблема мужчин несколько иного рода: перед ними стоит необходимость скрыть гомосексуальные отношения (оплачиваемые или неоплачиваемые) от общественного внимания. Но в отношении обоих полов работал некий сплав представлений, включающий в себя как реакцию на нарушение гендерного ве-стиментарного кодекса, так и практику половых девиаций. Мужской трансвестизм, когда он ассоциируется с гомосексуализмом, — это покушение на доминирующую мужскую модель. В XIX веке «третьим полом» называли индивидов мужского и женского пола, травести и гомосексуалистов — без разбора{166}. Да, Революция отменила уголовное преследование сексуальных отношений между представителями одного пола (25 сентября — 6 октября 1791 года), в результате чего Франция стала исключением из общего правила. Наполеон не касался этого вопроса. Но на самом деле репрессивную функцию взяла на себя полиция. Еще были свежи воспоминания о последнем содомите, сожженном в Париже в 1783 году{167}. Гомосексуализм разрешен, но остается скрытым и постыдным. Педерастия — это слово больше распространено, хотя изначально обозначает отношения мужчины с подростком, — воспринимается как противоестественный порок. В правоохранительных кругах высказывают сожаление по поводу юридического вакуума, но одновременно опасаются появления закона, который станет популяризовать эту постыдную практику. Как бы то ни было, в XIX веке были арестованы тысячи человек, которых уличили в нанесении оскорбления общественному целомудрию: за приставание к прохожим, педерастию или подозрение в педерастии. Чаще всего полицейские в гражданской форме замечают женственных «теток». Женственные «петрушки» предлагают себя. А «Иисусы» торгуют своими юными прелестями. «Виновный — это всегда „мужчина-девочка"», который «живет содомией»{168}. Содом — город, невидимый для большинства смертных, но реальный{169}, в архивах полиции сохранились определенные его следы: фотографии «слишком» элегантных молодых людей, тщательно выбритых и одетых как миньоны Генриха ИИ или даже как женщины, одетые мужчинами, — в ботинках на каблуках, с прической и в халате художника{170}. Клички они тоже выбирают себе соответствующие: Жеор-жина, Принцесса де Ламбаль, Прекрасная Англичанка… Вся эта информация собрана в досье под названием «Педерасты номер 1» и «Педики номер 2» (sic!), охватывая период с 1840 по 1850 год. Для женщин таких досье не существует. Зато в архивах префектуры полиции Парижа сохранилось 415 именных досье «куртизанок» Второй французской империи. И здесь встречаются фотографии прелестниц, в которых есть что-то мужское. Одна из них стоит в очень коротких и обтягивающих брюках (напоминающих шорты), другая — в широких полосатых брюках, третья — в затейливо украшенных обтягивающих брюках{171}.
Существует и более редкий вид мужского переодевания, напоминающий скорее маскировку. Как мы уже видели, Революция предприняла против него серьезные меры. В начале XIX века в некоторых общественных движениях, в частности среди британских луддитов, появляется образ агитатора, одетого женщиной. Это делается, чтобы сбить полицейских со следа. Во Франции также было подобное — во время восстания женщин Монмартра против механизации текстильной промышленности. [28]
Число человек, задержанных вчера… составляет 17. Это были любопытные, совершенно не заинтересованные в делах раскройщиц шалей, которые, вместо того чтобы мирно разойтись, сопротивлялись Национальной гвардии, гусарам из Шартра и штатским служащим, призывавшим их разойтись. Не удалось совершить одно задержание, которое могло быть более интересным. Среди собравшихся групп была замечена одна женщина, чьи жесты были не менее оживленными, чем речь; поскольку возникло подозрение, что платье, шаль и шляпка, бывшие на этой персоне, скрывали мужчину, а не женщину, был отдан приказ ее арестовать; но воображаемая женщина, избавившись от шляпки и шали, взятых ею напрокат, растворилась в толпе{172}.
Подобные беспорядки заставляли власть все больше развивать аппарат полицейских картотек. А половая идентичность — это первая информация, которую сообщают для того, чтобы указать на человека.
Исключение по случаю праздниковНесколько распоряжений, относящихся к XIX и началу XX века, требуют от организаторов балов, танцев, концертов, банкетов и публичных увеселений не допускать людей, переодетых в одежду противоположного пола. Этот запрет можно снять только с согласия полицейской префектуры и исключительно во время карнавала.
И все равно за карнавалом следят более или менее пристально, в зависимости от эпохи. Закон от 16 и 24 августа 1790 года запрещает носить «одежду, которая может нарушить общественный порядок или нанести вред приличиям и нравам». Указы XIX века все время на него ссылаются, иногда с уточнениями. Так, в 1830 году «запрещается всем индивидам провоцировать и оскорблять людей в масках, костюмах и травести»{173}. А в 1907 году запрещается надевать одежду, «считающуюся оскорбительной для определенной категории граждан»{174}. Но трансвестизм этим законом не запрещается, переодевание лежит в основе праздника. И далее мы увидим, как именно оно стало одним из мощнейших истоков репрезентации женщины в брюках. Но пока больше внимания обращают на мужчин, переодетых в женщин.
Такой частичный запрет заставляет полицию быть настороже. В XIX веке все ее внимание, если судить по толстому досье, хранящемуся в архивах полицейской префектуры, было сосредоточено на Балу Бюлье[28]. В 1900 году в ответ на жалобу одного депутата, возмущенного допущенными нарушениями, агент [29] полиции докладывает, что в «жирный вторник»[30] через зал, расположенный на авеню Обсерватуар, 33, прошли 4 тысячи человек и что «как и во время всех балов-маскарадов, туда проникли люди с противоестественными нравами»{175}. Если таких людей распознавали, то их изгоняли, но автор доклада называет эту операцию сложной.
В период между двумя войнами бальный зал Magic-City привлечет тысячи «голубков», «красивых мальчиков в макияже, украшенных перьями и жемчугом»{176}, а также многочисленных любопытствующих. Для кого-то это было воодушевляющее, возбуждающее и забавное зрелище, у кого-то оно вызывало жалость. Актер-гомосексуалист Жан Вебер[31] не видел в этом ничего смешного: «Аптекарь из Периго наконец-то получал возможность переодеться женщиной и приехать показаться в Париже! В этом было что-то болезненное и жалкое»{177}.
Конечно, переодеваться разрешалось и на других балах и частных вечеринках. Что касается выступлений травести, которые встречаются редко, то, похоже, во Франции, в отличие от Англии, Германии и Соединенных Штатов, они так и не прижились. Хотя есть исключение: между двумя войнами в Париже в женском платье выступает Барбетт, воздушный гимнаст, блондин со стройным телом, который шокирует и завораживает зрителей, в том числе Жана Кокто{178}. В 1939 году работало несколько таких «артистических кабаре», где можно было встретить номера, исполняемые травести — в основном гомосексуалистами.
