менее агрессивные голландцы и англичане побудили Порту умерить свои аппетиты. Империя сделала все возможное для удержания Йемена, прежде чем поняла, что любая военная экспедиция для установления власти слишком затратна в долгосрочной перспективе, тогда как итог ее неясен. В 1636 году Османская империя ушла из Магриба. В других регионах pax ottomana[69] сохранился. Арабские провинции не оказывали сопротивления, поскольку осознавали, что находятся под защитой турецкой военной мощи. Объединенные чувством моральной и религиозной солидарности, они полагали, что принадлежат цивилизации, превосходящей все остальные[70]. С одной стороны, относительное административное единообразие в арабских странах, от Алжира до Ирака, способствовало сближению регионов, которые ранее развивались по-разному; политика османизации, усилившаяся с 1830-х годов, способствовала интеграции оседлого населения; на рубеже веков в Иордании возникли новые агломерации; стамбульские архитектурные стили проникли в Биляд-аш-Шам и Египет. С другой стороны, потеря арабских провинций в 1918 году нанесла империи не такой сильный удар, как потеря балканских территорий в 1912 году. В начале XIX века население арабских провинций составляло около половины всего населения империи[71]. Однако власть османских властей там была не столь сильна, местные жители скорее подчинялись собственным властям, признававшим власть султана лишь на расстоянии.
Богатые, но неполные источники
«Ранняя история Османской Анатолии скрыта в тумане начал»[72]. Османы начали излагать свою историю на письме лишь с середины XV века[73]. Наши знания о первом веке ислама получены в основном из неарабских источников, как правило христианских; похожим образом и знания о подъеме Османского государства можно добыть прежде всего из византийских источников или анатолийских эпосов. Некоторые историки считают неправильным использовать более поздние источники, жития святых и средневековые эпосы, в то время как другие, полагая, что подобная осторожность чрезмерна, пользуются хрониками анатолийских династий или даже полумифическими рассказами, пытаясь по аналогии осветить некоторые характерные черты османской власти[88].
Источники XVI века, напротив, богаты и точны. Примером тому является список инструкций для инспекторов рынков, датированный 1501 годом. В нем подробно описаны цены на обувь в зависимости от предполагаемой продолжительности ее использования. Там указано, что каждый уплаченный аспер (акче; akçe) дает гарантию на два дня, а в случае преждевременной поломки обуви покупатель должен обратиться к сапожнику или кожевнику. Этот хорошо задокументированный период истории, который называют золотым веком Османской империи, породил несколько прекрасных исследований. Безусловно, больше всего письменных свидетельств осталось о XIX и XX веках. Хорошо известна историография двадцати государств, возникших на основе османского контекста, и прежде всего Турции, которая располагает значительным числом архивов, в основном хранящихся в Стамбуле. XVII и XVIII века – более сложные для изучения. Перепись населения (tahrir defterleri) уступает место многочисленным спискам (в частности, спискам чрезвычайных налогов). Но османский турецкий язык того времени очень сложен. Это расхождение между эпохами еще более заметно, когда речь идет об османских провинциях. Археология является незаменимым инструментом для всех, кто желает изучать историю Балкан XIV–XV веков или историю Ближнего Востока в XVII–XVIII веках.
В силу богатства и при этом нехватки источников историки не могут получить полную картину османских реалий. Письменные источники свидетельствуют о глобальных процессах – например, исчезновение упомянутых выше переписных листов свидетельствует об упадке системы концессий (тимаров) в XVII веке; и наоборот, увеличение переписных листов на территории Порты, случившееся в XVIII веке и продолжившееся в XIX веке, говорит о введении политики централизации ресурсов и данных. Письменные источники – отдельная тема для международных научных дискуссий. Они проливают свет на текущие дебаты: отсутствие письменных свидетельств о массовых убийствах во время Первой мировой войны является препятствием для изучения геноцида армян. Этот дискурс финансируется турецкими властями и соответствует политике отрицания, проводимой Турецкой Республикой. Именно эти источники лежат в основе неоднозначной историографии Османской империи, о чем автор настоящей книги постоянно рефлексирует при помощи хронотематического подхода.
Карта 1. Анатолия в период бейликов и начала османского завоевания (XIII в. – 1362 г.)
1. 1299–1453. Другое Средневековье
Здесь начинается средневековая история Османского государства – славная история образования Османской империи и ее консолидации, в результате которой во власти ислама оказалась Восточная Европа. Османы для Восточной Европы XIV и XV веков были тем же, чем Омейяды – в Южной Европе IX–X веков. Бродель говорит об этом так: «Целью рискованных набегов османов была Европа»[89]. Они предприняли настоящую экспедицию, поход на земли Римской империи, идеология которой, с некоторыми поправками, походила на концепцию расширения османских земель. История Османской империи была также историей азиатской экспансии. Часто говорят, что османы продолжили путь, проложенный их предшественниками – тюркскими народами. Их успеху обычно уделяют больше внимания, чем непосредственно способу его достижения. Гениальный ход османов заключался в том, что они создали в Румелии опорную площадку для дальнейшего закрепления в Малой Азии и завоевания земель менее предприимчивых эмиратов. Захват территорий на двух континентах – трудная задача, он шел планомерно, военные амбиции на одном континенте зависели от успехов на другом. Однако для османов Европа не являлась ни континентом, ни цивилизацией – само понятие Европа (Avrupa) появилось в турецком языке только в XIX веке. В представлении завоевателей она была землей неверных. В их мифологии Европа была страной Красного яблока, краем земли, финальной целью их устремлений. Подданные султана верили в эту средневековую легенду и на ее основе обозначили границы своего вселенского господства[90].
Можно ли уподобить османское продвижение на территории земель Рума движению «дорожного катка»[91]? В локальном масштабе можно: отряды всадников за несколько месяцев опустошали сельскую местность, разрушали целые деревни и наносили территориям непоправимый ущерб. И все же не более того, поскольку осады длились долго, а войска не продвигались вперед; для завоевания Вифинии и Фракии потребовались десятилетия. Составляя хронологию османских побед, мы рискуем получить насыщенную событиями историю непрерывного успеха. Чтение немногочисленных и написанных ретроспективно летописей дает искаженную картину действительности. Зато гораздо более точным и лучше задокументированным, в частности западными источниками, является растущий интерес наблюдателей-современников к передвижениям войск бея. Как только османы впервые ступили на европейскую землю во Фракии (Херсонес) в 1354 году, папа Урбан V сразу же начал против них крестовый поход, в 1366 году Амадей VI Савойский вытеснил их из Галлиполи. Однако в 1376–1377 годах басилевс Андроник IV вернул им этот стратегический порт в Дарданеллах. Османы сделали его опорной точкой для продвижения на север, а также основным военным складом и базой для последующего проникновения к Эгейскому морю. В 1396 году они одержали победу над участниками очередного крестового похода в Никополе и продолжили наступление на Балканах. В 1453 году был взят Константинополь. В этом событии Пий II (ум.
