магазинах — причем с октября — звучал жизнерадостный рождественский репертуар: «Джингл беллс» и прочее, а Эмили все время охала и жаловалась на боли в тазу. Отсутствие отдела для будущих мам в обычных магазинах она воспринимала как личное оскорбление.
— То есть одежды для женщин у вас нет! — возмущалась она уже в третьем магазине подряд.
За нее было стыдно. Неужели это всегда так, когда гормоны бушуют? Впрочем, она и раньше была такой. Сигрид иногда задумывалась, как Калле вообще мог на ней жениться.
Когда они нашли наконец специализированный магазин, силы были на исходе. Из динамиков снова лились инструментальные версии рождественских хитов. И здесь примерочная карусель завертелась наконец всерьез.
— Нет, вы только посмотрите на это. Ну почему платья для беременных должны выглядеть так невинно? — Эмили держала в руках синюю туристическую «палатку» с круглым белым воротничком. Продавщица натянуто улыбалась. Эмили не останавливалась:
— Беременные что, монашки? Нет, они точно не монашки!
Продавщица терпеливо перебирала вешалки, подыскивая следующий вариант.
— Я такое не надену. Там же будет вечеринка. И рождественский стол.
Сигрид расхохоталась:
— А что ты хочешь надеть? Что-нибудь с блестками?
— Ты не понимаешь, что это важно! Нас же в первый раз пригласили в «Карл Маркс»!
И тогда продавщица, мобилизовав последнее терпение, нашла наконец платье, которое действительно неплохо село благодаря фасону со спущенным плечом и ткани с неброским рисунком.
— Вряд ли я успею сильно растолстеть за пару недель, — сказала Эмили.
«Не факт, — подумала Сигрид. — Кажется, некоторые как раз и толстеют в самом конце». Но вслух она это, разумеется, не произнесла.
* * *
Сигрид продолжала поиски заимствованного слова, которое на шведском означает что-то далекое, а на другом языке может быть чем-то близким. В голову ничего не шло, и она посмотрела на клеточки рядом. «Жена сына по отношению к его отцу». Слишком просто, прыснула Сигрид и вписала по вертикали «СНОХА». Таким образом, «нечто далекое» должно начинаться на «с». Но тут ей пришлось прерваться, потому что на пороге возник Николас, тот самый, в костюме.
— Как там договор? Готов?
— Договор готов, как мы и договаривались, — ответила Сигрид и протянула ему распечатанные листы.
Довольно толстую пачку.
Улыбнувшись, Сигрид посмотрела ему в глаза, но Николас опустил взгляд. Похоже, чересчур скромный. И только в письмах не стесняется быть приятным? Явно дорогой костюм графитового цвета. Наверное, купил, когда получил эту работу. Нечто вроде униформы. Думает, что это придаст ему солидности. Считает, что встречают по одежке. Волосы креативной длины зачесаны назад. Ну, наконец-то оторвал взгляд от пола. Робко улыбнулся и вышел через стеклянную двое в дальнюю часть офиса.
Через секунду явился некто, заранее записавшийся на встречу с директором. Сигрид сняла трубку внутреннего телефона и сообщила, что посетитель на месте. После чего встала из-за стола и с приглашающим жестом произнесла:
— Пройдемте со мной.
Но директор вышел им навстречу. Он пожал руку гостю, а ей сказал спасибо и сначала одарил широчайшей улыбкой, а потом подмигнул. Подмигнул! За кого он ее принимает? С этим неприятным ощущением она вернулась на рабочее место.
Что ей нужно было сделать? Она открыла бухгалтерскую программу, чтобы проверить обновления, и по экрану побежали бесконечные таблицы. Весь их офис похож на огромную таблицу. Прямо перед ней простиралось окно во всю стену. Солнце за ним светило так ярко, что меркли рождественские звезды. Декабрь, а на градуснике плюс двенадцать.
«Аллилуйя парниковому эффекту», — подумала Сигрид. В перерыве она купит себе салат и пойдет обедать в парк.
Вспыхнул экран мобильного. Мартин, с которым она вчера встречалась, прислал сообщение.
* * *
Опыт общения на сайтах знакомств внушил Сигрид одну вещь: нужно как можно раньше встречаться вживую. Слишком многие выдают себя не за тех, кем являются. Часто вывешивают старые фото, сделанные при «плохом», то есть ретуширующем изъяны освещении. Некоторые даже убирают фотошопом морщины и лишние кило. В общем, если ты несколько раз поговорил с человеком в чате и не потерял интерес, лучше сразу встретиться живьем, чтобы не строить идеальный и несуществующий образ. Именно таким чуть не стал Мартин.
Он утверждал, что тоже интересуется искусством, и Сигрид предложила встретиться в Художественном музее. Они начали осмотр с верхнего этажа, но мимо инсталляций и видеоарта он буквально бежал трусцой. А абстракционисты с третьего этажа сделали его настолько нервным, что он сразу засобирался к выходу. Так что музей они быстро сменили на бар в центре. Где сидели и обменивались мнениями, которые почти ни разу не совпали.
— Но это же все равно интересно? — попыталась было Сигрид.
— Как можно заплатить десять тысяч за какую-то картину? И причем даже непонятно, что на ней нарисовано. Да я сам нарисовал бы лучше.
— Так, может, стоит попробовать…
Мартин покачал головой и как бы закрыл тему, сделав большой глоток пива. Сигрид за ним наблюдала. Перед встречей она чувствовала непривычное предвкушение. Складывалось ощущение, что между ними уже возник хороший контакт, они посылали друг другу короткие сообщения, и ей казалось, что из этого может что-нибудь получиться. Ей очень хотелось, чтобы этот парень вызвал у нее какие-то чувства. Но сейчас она смотрела на него, а он выглядел совсем чужим.
Когда они встретились у Художественного музея, он действительно был явно заинтересован.
«Ты красивее, чем на фотографии, — сказал он ей в лифте. А чуть позже, когда они смотрели на город из окна последнего этажа, он добавил: — Я готов пригласить тебя как-нибудь на ужин». По дороге к центру он держал ее за руку. Уже тогда Сигрид хотелось бы что-то почувствовать. Но его взгляд как будто все время ускользал от нее. Мы же совсем не знаем друг друга, пыталась объяснять себе она, мы просто оба немного не уверены. Но предвкушение постепенно таяло. И она не пригласила его к себе, когда они проходили мимо ее дома, что-то
