Как он мог так поступить? Даже не предупредил! Разве он не понимает, что маленькие девочки ценят внешность больше всего на свете? Она заранее продумала, как оденется на их первую встречу — модные джинсы с логотипом FCUK, высокие коричневые ботинки от Альдо, голубой свитерок с капюшоном от Пола Франка — она понимала, что уже вышла из возраста, когда носят такую одежду, но надеялась, что дочери Мэтью оценят ее «клевый прикид» и модные дизайнерские бренды. Она решила вести себя с ними, как старшая сестра. Признаться честно, для старшей сестры она несколько старовата — совсем как в старом фильме «Что случилось с Бэби Джейн?» с Джоан Кроуфорд и Бэтт Дэвис. А, плевать! Сейчас же из чистого у нее имелась только вполне соответствующая ей по возрасту светло-серая толстовка, которую она надевала на работу, но и она сойдет. Она торопливо переодевалась в чистую майку, когда услышала, как в замке поворачивается ключ. Напустив на себя вид, который, как она полагала, выражает изощренное безразличие, она умудрилась встретить девочек с вполне невозмутимым видом, как будто, так и надо.
Мэтью был в отличном настроении.
— Смотри, кого я к тебе привез, — сказал он.
— Какой замечательный сюрприз. — Хелен почти убедительно изобразила радость.
— Они умирали от любопытства, хотели тебя увидеть лично, разве не так, девочки?
Судя по выражению лица его дочерей, любой идиот мог бы сказать, что это ложь.
— Это Сюзанна. — Он указал на ту, что повыше, несколько менее угрюмую, чем вторая. — А это Клодия.
Клодия оглядела Хелен с головы до ног, словно измеряла соперницу.
Хелен улыбнулась, как ей казалось, молодо и задорно.
— Очень рада познакомиться с вами. Ваш папа все время рассказывает о вас, так что мне кажется, будто я вас уже давно знаю. Надеюсь, мы с вами типа подружимся.
Девочки посмотрели на нее без выражения.
— Вы в курсе, что надели толстовку наизнанку? — спросила Клодия и тут же повернулась к отцу: — Пожалуйста, отвези нас домой!
— Нет, Клодия. Будь умницей, поздоровайся, как следует с Хелен.
Сюзанна пробормотала почти неслышное «здрасте», а Клодия уставилась на Хелен пустым взглядом.
— Им понадобится немного времени, чтобы привыкнуть к тебе, — извиняющимся тоном произнес Мэтью. — Идите в гостиную, девочки, и пообщайтесь с Хелен, а я налью вам попить.
Последнее, что услышала Хелен, были слова одной из девочек — скорее всего, Клодии:
— Какой бардак!
Когда Софи вернулась домой с Сюзанной из родильного отделения, Мэтью сказал, что видит в этом свой второй шанс доказать, что он — хороший отец. Его отношения с сыном, которому на тот момент уже исполнилось двадцать шесть, всегда были довольно натянутыми — Мэтью с трудом привыкал к своему отцовству и всегда немного побаивался осуждающего взгляда своего старшего ребенка. Впрочем, после того как Мэтью бросил мать Лео, отношения с сыном отошли на второй план. Странно, но Лео всегда хорошо относился к Софи, в которой видел — пусть подсознательно, не отдавая себе в том отчета — еще одну потенциальную жертву отцовского эгоизма. Он возложил вину за разрыв на Мэтью и, хотя отец с сыном никогда не обсуждали подробности развода Мэтью с матерью Лео, между ними словно выросла стеклянная стена, не дающая сблизиться. Так что Мэтью общался со своим единственным сыном с помощью второй жены — ситуация, в общем, вполне нормальная. Через какое-то время общение почти прекратилось, что тоже вполне объяснимо.
Сюзанна, таким образом, знала Мэтью только как преданного, нежного, слепо любящего ее отца. Вынужденная исполнять роль «умницы» после появления на свет более хорошенькой сестры Клодии, она старалась оправдывать свою репутацию, но похвалы и подарки, которыми осыпал ее Мэтью в награду за успешно сданные экзамены, льстили ее самолюбию. Из-за отца она делала вид, что ей не стоит никаких усилий хорошо учиться. С виду она была спокойным, легким ребенком, но внутри ее бушевали страсти.
Клодия, в свою очередь, злилась от навязанной ей роли «красотки», потому что она полагала, и не без оснований, что реальность состоит в том, что она также и самая умная из них двоих. Она знала все о тайной зубрежке Сюзанны, но никогда об этом не рассказывала, и чем больше трудилась Сюзанна, тем более Клодия утверждалась во мнении, что ей не следует так убиваться в школе. Вела она себя из рук вон плохо — педагоги со свойственным им оптимизмом называли ее закидоны «переходным возрастом». Но Клодия просто выражала так свое отношение к царящей в классе скуке. Дело в том, что по умственному уровню она обогнала большинство одноклассников года на два, что без труда определил бы даже начинающий психолог. Впрочем, в нужный момент психолога рядом не оказывалось.
В общем, посторонним казалось, что у обаятельного папаши Мэтью на редкость противные дочки.
Пока Мэтью доставал чай и диетическую колу, Хелен решила заговорить с Сюзанной — та держалась менее враждебно.
— Понимаю, как вы переживаете. Мне очень жаль.
Клодия исторгла из себя нечто среднее между вздохом и хмыканьем и одновременно закатила глаза. Интересно, что она о себе воображает? Сюзанна не сводила с нее взгляда. Она ломала пальцы, наматывая на них свои рыжеватые, чуть вьющиеся волосы, и Хелен видела, что она делает над собой усилие, чтобы не расплакаться.
— Я хочу, чтобы он вернулся домой.
— Я знаю. Может быть, он так и поступит, — Хелен рассмеялась, как ей казалось, в подкупающей скромной манере, — когда я ему надоем. — О, отлично, подумала она, теперь я шучу, как дура. Не только это, дурацкие шутки об их отце были достойны престарелого дамского угодника. — Я хочу сказать, когда он поймет, как сильно по вас всем скучает.
— Вы так думаете? — Наивный возглас Сюзанны заставил Хелен почувствовать себя еще большим дерьмом, если это было еще возможно, но, прежде чем она смогла перейти к чему-то такому же успокоительному, в разговор вмешалась Клодия.
— Не будь дурой, — авторитетно заявила она. — Конечно, она так не думает. Лично я в любом случае не хочу, чтобы он возвращался домой сейчас.
Сюзанна расплакалась в тот момент, когда в гостиную, широко улыбаясь, вошел Мэтью, неся поднос с напитками. Веселое выражение сползло с его лица, и он обвиняюще воззрился на Хелен, словно заподозрив ее в том, что она начала лупить его девочек линейкой по пальцам в ту же минуту, как он покинул комнату. Она в ответ пожала плечами.
— Ну, а теперь нам можно поехать домой, папа? — спросила Клодия.
— Да, — сказал Мэтью. — Думаю, это будет лучше.
Когда девочки уходили, Хелен показалось, будто Клодия процедила сквозь зубы:
— Сука!
Глава 10
На следующие выходные Мэтью хотел снова пригласить Сюзанну и Клодию, но Хелен решила, что с нее достаточно. Она понимала, что подружиться с его дочерьми ей вряд ли удастся. Зачем пересиливать себя? Она убедила Мэтью, что не нужно давить на девочек, но не смогла убедить его, что он должен пойти с ними куда-нибудь, оставив ее одну в блаженно пустой квартире.
— Я хочу, чтобы они чувствовали, что здесь — их второй дом, — хныкал он. — Что у них не приходящий папочка, который водит их по всяким местам каждый раз, когда им захочется повидаться с ним. — Они договорились, что девочки приедут в следующее воскресенье, и приготовились провести остаток недели спокойно.
В четыре часа в субботу в дверь позвонили. Открыв, Хелен увидела пожилую холеную женщину, которая выглядела странно знакомой.
— Мэтью дома? — спросила женщина.
— Его нет. Он будет через час.
На самом деле Мэтью, стараясь ей угодить, отправился в местный супермаркет, чтобы закупить продуктов на неделю. Надо сказать, он никогда не ходил по магазинам в прошлой жизни. В данный момент он стоял, парализованный страхом, перед прилавком с овощами, пытаясь определить, в чем разница между помидорами черри и обычными и имеет ли это значение или нет.
— Ну и ладно. Собственно говоря, я пришла повидаться с вами. Я — Шила. — У нее оказался скрипучий голос — хоть сыр натирай, — и Хелен тут же прониклась к ней неприязнью. Такие, как она, стояли на одном из первых мест в их с Рейчел списке «Женщин, которых мы ненавидим».
Женщина прошла мимо Хелен в коридор, оттуда — в гостиную. Она была невероятно хорошо одета для воскресенья, особенно на фоне Хелен в тренировочных штанах и футболке, больше похожей на пижаму. На Шиле была аккуратная белая блузка под бледно-голубым кашемировым свитером, брюки цвета загара и туфли на каблуках. В присутствии женщин такого сорта Хелен всегда чувствовала себя героиней сериала «Придурки из Беверли-Хиллз». От Шилы пахло дорогими духами. Она процокала каблучками по деревянному полу, мимоходом поправив тщательно выкрашенные волосы, выразительно оглядела грязные тарелки с налипшими хлебными крошками, стопки валяющихся повсюду журналов и газет и коробки с вещами Мэтью, которые все еще стояли в углу. Хелен напрягла свое внимание, чтобы вспомнить, кто такая Шила. Не звали ли так первую жену Мэтью? — гадала она, пока Шила наблюдала ее беспорядок.
