к раскрытым воротам. Я был уже в шаге от конюшни, когда до меня донесся слабый, женский смешок, эхом отражающийся от стен.
Какого хрена? Я подкрался ближе и заглянул в щель между каштановыми досками. В поле зрения мелькнула смуглая кожа, а на пол со звуком упала пара джинсов Wranglers.
— Тедди, да! — задыхаясь, простонал женский голос.
— Развернись и раздвинь свою идеальную задницу для меня, детка, — потребовал в ответ до боли знакомый голос моего брата.
Я тихо наклонился ближе, позволяя глазам рассмотреть женщину, едва скрытою за деревянными панелями, что разделяли нас. Она улыбалась, наклонилась и выставила брату свою круглую задницу. Тонкий белый кружевной лифчик был стянут наполовину, и ее сиськи выскользнули наружу, мягко подпрыгивая, когда она откинула попку назад, прижимаясь своей пиздой к Тедди.
Я почувствовал, как член напрягся в моих джинсах. У меня еще не было близости ни с кем. Но с тех пор, как Тедди исполнилось шестнадцать, он таскал в свою комнату каждую вторую девчонку в городке, так что увидеть одну под ним не было чем-то новым, разве что конюшня была сменой обстановки. Я до сих пор не понимаю, как мама с папой ни разу этого не заметили…
Темная фланелевая рубашка Тедди соскользнула с его плеч, когда он наклонился и осыпал ее шею поцелуями. Его рука скользнула вверх по ее позвоночнику и встретилась с его губами, другая же крепко сжала ее горло, пока он со звуком шлепнул ладонью по ее заднице. Я не мог оторвать глаз, от того как его мощное тело прижималось к ней, как его руки скользили по ее изгибам, как напрягались его бицепсы, когда он поднял ее с тюка сена и развернул лицом к себе, как его губы изогнулись в усмешке, когда он опустился перед ней на колени, вдохнул ее запах и припал ртом к ее блестящей щелочке, как он стонал, жадно пожирая ее. Он выглядел охуенно.
Мой член ныл от нехватки трения. Он болезненно упирался в джинсы, пульсируя, требуя разрядки. Я скользнул рукой к своей эрекции. Прижал ладонь к стволу и начал тереться о ткань, чтобы хоть немного приглушить эту ноющую боль. Но глаза все равно не отрывались от них, и я с восхищением смотрел, как она заглатывает его. Ее милый рот был таким полным, таким распухшим. Мне казалось, что мой член вот-вот лопнет, и по телу пробежала дрожь от предвкушения и желания.
Я поднял руку, оперевшись о каштановые доски перед собой, другой рукой все еще сжимая свой член сквозь джинсы. Скри-и-ип.
Блять.
Я замер, ожидая, что меня вот-вот заметят. Но, когда снова посмотрел на них, облегченно понял, что они были полностью поглощены друг другом.
— Вот так, детка, раскройся для меня, — прорычал Тедди. Его член пульсировал, когда он выдернул его из ее пизды и вогнал в ее задницу. Ее крики наслаждения разносились по конюшне, пока он яростно прорывался в ее узкое отверстие. Боже, они выглядели охуенно.
Его зад был крепким и напряженным, когда он вгонял себя в нее, на лбу выступили капли пота. Его глаза потемнели, он застонал и нашел свое наслаждение внутри нее.
Я жаждал дотронуться до него. Дотронуться до нее. Я почувствовал, как мой член взорвался в джинсах, и, опустив взгляд, увидел пятно, расползающееся по дениму. Звук, который вырвался из Тедди в тот момент, был каким-то потусторонним, и его тело содрогнулось, когда волны оргазма пронзили его. Он выскользнул из нее и, улыбаясь с довольным видом, провел рукой по ее волосам.
Мне нужно было, блять, убираться отсюда.
13
Наши дни
Я бы соврал, если бы сказал, что никогда не думал о том, чтобы быть с Джонасом. Он был чертовски красив, и сама мысль о том, чтобы оказаться с мужчиной, сводила меня с ума. Мне нравилась их грубость, то, как они пользовались мной. Я всегда был доминантным, особенно в постели. Но сам акт того, что я позволяю себе подчиниться, ощущался таким освобождающим.
Я закрыл глаза, обвив конечностями двух людей рядом со мной. Я лежал с ними и снова, и снова прокручивал в голове события этого дня. Как эта маленькая хитрая лисичка появилась здесь и вставила палку в колеса нашей привычной, скучной жизни, где мы с Джонасом крутились одни. Ее яркая энергия и игривый характер были заразительными, и я не мог насытиться ею.
Мне нравилось, что она вытянула Джонаса из его раковины и заставила его почувствовать себя достаточно в безопасности, чтобы исследовать самого себя, и меня. Я жаждал его годами. Я никогда не думал, что мне выпадет шанс вкусить его губы или почувствовать, как он прижимается ко мне.
Образ Ривер, скачущей у меня на лице, застрял в голове и прокручивался снова и снова. То, как ее упругая задница терлась об меня, пока я пожирал ее жадную киску. Как охуенно выглядел Джонас, когда вгонял свой член в мою задницу, держась за нашу девочку, чтобы не сбиться с ритма. Как она работала моим хуем, пока использовала мой рот. Контраст темных, замысловатых татуировок на ее идеально ухоженных руках с ее фарфоровой кожей. И как же охуенно эти руки смотрелись, обхватывая мой член. Она, как и ее татуировки, была настоящим произведением ебаного искусства.
Я и раньше бывал с парами, но та невысказанная связь между этими двумя заставляла все во мне закипать. Это было невероятно. Я видел, как они сталкивались друг с другом и инстинктивно находили свое место рядом. Как они с готовностью открывались и исследовали все вместе со мной.
Тот мимолетный миг сомнений, когда я сказал им, что хочу их, теперь казался далеким воспоминанием. Мы были единым целым. Что ж, я надеялся, что так оно и было. Я надеялся, что мы проснемся и продолжим жить в нашем маленьком пузыре счастья. Я нуждался в них.
— Спокойной ночи, Персик. Спокойной ночи, Джонас, — тихо пробормотал я. Мои веки отяжелели, и я погрузился в глубокий, спокойный сон.
14
10 лет назад. 20 лет.
Я пошатываясь вышел из бара к пикапу Джонаса. Жгучий привкус виски все еще стоял в горле. Я забрался в кабину, ухмыляясь дьявольской ухмылкой, и покрутил в ладони смятую салфетку.
— Что это? — спросил Джонас, нахмурив брови.
— Девчонка из бара дала свой номер. Думаю, она хочет, чтобы я показал
