Синклер, тоже кто-то положил туда, пока они находились без сознания?
– Ни в коем случае. Я нисколько не сомневаюсь, что эти люди говорят правду.
Мастерс долго расспрашивал Шумана обо всех эпизодах прошлой ночи. Рассказ старика почти не отличался от показаний двух других свидетелей. От монотонного голоса Шумана внимание Сандерса начало рассеиваться.
Его особое внимание привлекал большой саркофаг, стоявший в нише между окнами, – за ними сгущались сумерки, и поблекшие от времени рисунки на саркофаге как будто растворялись в тенях. Черную поверхность саркофага пересекали красные ленты, исписанные иероглифами. На месте лица – позолоченная маска, на груди со скрещенными руками изображен гриф. Перед саркофагом, немного правее, стоял викторианский треножник с медным горшком, однако растения в нем не было.
По какой-то непонятной ассоциации Сандерсу почудился аромат благовоний. Но он решил, что обоняние его обманывает.
– …могу лишь повторить, – не выказывая ни малейшего нетерпения, продолжал Шуман, – что для нашей встречи в квартире Хэя не было никакого скрытого повода – по крайней мере, повода, о котором нам было бы известно.
– О котором вам было бы известно?
– Если хотите, о котором мне было бы известно. Я даже не знал, кто еще приглашен.
– В котором часу вы явились к Хэю?
– Примерно без четверти одиннадцать.
– Мистер Хэй был уже там?
– Да, он сказал, что только что пришел.
– Как он… гм… держался, сэр? Как себя вел?
– Ругал сторожа Тимоти Риордана за то, что тот толком не прибрался в квартире. Он просил, чтобы Риордан сделал это перед приходом гостей. – Шуман улыбнулся. – В остальном мистер Хэй был в прекрасном настроении. Даже пошутил пару раз по поводу драконов.
Мастерс прищурился:
– Что-что? Драконов, сэр?
Атмосфера в комнате как будто накалялась. На секунду доктор Сандерс почувствовал, что хозяин дома пытается сказать им что-то важное. Но, видимо, тот передумал.
– Пожалуй, – неубедительно сказал он, – он, вероятно, имел в виду Тимоти. Но о чем вы хотели меня спросить? Я жду.
– Когда вы вчера вечером поднимались наверх к Хэю, мистер Шуман, ваша контора была открыта? Там кто-кто еще работал?
– Нет. Разумеется, нет.
Мастерс подался вперед:
– Тем не менее вам известно, что в вашей конторе вчера вечером был мужчина. Он назвался Фергюсоном, вашим служащим. Он знает вас по имени, он опознал вас и чувствовал себя как дома, к примеру мыл там руки.
Пока Шуман слушал инспектора, его лицо темнело, как небо за окном. Он рывком сел на диване, всплеснув тонкими руками, закрытыми викторианской пижамой. Голос его был едва слышен:
– Сэр, вы что, с ума сошли?
– Конечно, – сказал Мастерс, – нам известно, что такого человека не существует…
– Видимо, я не совсем вас понял, – вмешался Шуман. – Такой человек, разумеется, существует.
Впервые Мастерс был совершенно ошарашен и едва не свалился со стула. Заявление Шумана явилось для него полной неожиданностью.
– Как? Вы хотите сказать, у вас есть клерк по фамилии Фергюсон?
– Не в настоящее время, и от этого все весьма необычно. Но он – или мужчина, которого вы описываете, – действительно работал у меня восемь или десять лет назад. Потом кое-что случилось, и он ушел. Я думал, он умер. Вы, конечно же, шутите?
Уставившись в одну точку, Мастерс приводил в порядок мысли.
– Отлично, это многое объясняет! – пробормотал старший инспектор. – Почему ему все было знакомо, почему он знал про вас и даже то, как ему удалось проникнуть в запертую контору… Но это все же не объясняет того, как он вышел.
– Вышел? – переспросил Шуман.
– Именно, сэр. После того как мы туда приехали, Фергюсон исчез из здания, запертого с парадного и черного входа. Как ему удалось выбраться?
Выражение лица Шумана стало еще более отстраненным, веки слегка дрогнули. Сандерс подметил однажды подобное выражение на лице члена парламента, пытавшегося решить сложную проблему и не ударить в грязь лицом.
– Боюсь, я не смогу ответить вам. – Шуман слегка развеселился. – Тот Фергюсон, которого я знал, волшебником не был.
Мастерс почуял увертку и, как терьер, взял след:
– Может, и нет, сэр. Но вы сказали, что у вас в конторе тогда что-то случилось и Фергюсон ушел. В чем было дело?
– Не думаю, что это вам интересно.
– Мне интересно все, что касается Фергюсона, сэр, – сурово заметил Мастерс. – Если выясню, кто он такой, чего хочет и как связан с данным делом, я окажусь гораздо ближе к разгадке. Прошу вас, расскажите о нем то, что вам известно.
– Он скрылся с чужими деньгами. – Шуман презрительно поморщился.
– Вы не подали на него в суд?
– Нет. Он уехал за границу. Не имею ни малейшего представления о том, что он делал здесь прошлым вечером и какова была его цель. – Шуман прищурился. – Я знаю, не было ни ограбления, ни нарушения порядка, поскольку утром я разговаривал с моим старшим клерком. Совершенно абсурдное дело. Полное безумие. Подумать только. Компания собирается на обычный званый вечер. – Он говорил с трудом, вероятно, виной тому была сухость в горле. – Нас отравили. Беднягу Хэя закололи. Какие-то странные предметы подложили нам… мне в карман. Бывший служащий проник в мою контору: ничего не украл, ничего не испортил, затеял только бессмысленный маскарад. Потом этот служащий, если вам верить, исчез через запертые двери. Я должен вам верить, поскольку верю собственным глазам и ушам. Но интересно узнать, как вы объясняете его появление. Кстати, Фергюсон говорил что-нибудь обо мне?
Мастерс подался к Шуману и впился в него взглядом:
– Да, сэр, он сказал две вещи. Он сказал, что египетское правительство наградило вас орденом за то, что вы воспроизвели процесс бальзамирования времен Девятнадцатой династии, что бы это ни значило. И еще он назвал вас преступником.
– Первое утверждение верно. Второе – нет.
Воцарилось молчание.
– Разве вам нечего добавить, сэр? – допытывался Мастерс. – Ничего такого, что оправдало бы…
– Вся моя жизнь меня оправдывает, – тихо проговорил Шуман. – По-моему, моя жизнь очень выигрывает по сравнению с жизнью сбежавшего вора, которого я не привлек к суду и который не посмел повторить мне в лицо свои обвинения.
Доктор Сандерс подумал, что редко ему приходилось слышать более убедительную речь. Но было что-то еще. Шуман опустил голову – чувствовалось, что он снова борется с желанием сообщить что-то важное.
И Мастерс сделал ход, за который сэр Генри Мерривейл не похвалил бы его.
– Мистер Шуман, – сказал он, – кто убил Хэя?
– Не знаю, – отмахнулся Шуман и продолжал с безразличным видом: – Атропин – интересное вещество. Утром я изучал его свойства. Прошлой ночью у меня был опыт с галлюцинациями, которые он вызывает. Сидя ночью за
