Любой жесткий блок в таком виде просто сломает мой меч. Всё же толщина металла и сила удара несопоставимы. Но вот древко алебарды… я шагнул вперед и выставил блок раньше, чем удар набрал максимальную силу, отводя его в сторону и вверх.
Противник тут же перехватил оружие ближе лезвию и нанес несколько резких непредсказуемых ударов, не стесняясь бить обухом и даже серединой древка. Вынуждая меня отскочить на удобную для него дистанцию. Я же с удовольствием принимал замахи принимая дерево на лезвие меча. Оно хоть и затупленное, но оставляло глубокие вмятины. А вот от лезвия головы алебарды я уходил или брал его на мягкий блок уводи оружие в сторону. Первые удары меня чуть не погубили, противник умудрился закружить мой клинок и едва не вырвал его из рук, но я сумел вовремя сориентироваться.
И снова ситуация повторялась, чем дольше я сражался с противником, тем легче мне это давалось. Его приемы становились легко узнаваемыми и прозрачными, контратаки и ложные выпады угадывались всё проще, но помня опыт с прошлым врагом я не собирался давать себе спуска.
— Давай! Он скоро устанет! Держись! — слышались множество подбадривающий выкриков, не понятно только в чью сторону они были направлены. Очень хотелось верить, что переживают за меня.
— Хватит его жалеть! Бей! — раздался резкий окрик со стороны павильона топора, и чуть опустив голову алебардист отвел оружие далеко назад, перехватив за самый конец древка. Это была такая откровенная провокация, что я просто не мог на неё не попасться. Вот же, стоит передо мной полностью открытый соперник! Ну я и ткнул ему клинком в живот со всей дури.
Лезвие будто завязло в воздухе, а затем отошло в сторону, его словно оттолкнула невидимая броня, а затем мне на голову обрушился чудовищный удар. Лезвие алебарды со всего размаху влетело в меня… но тоже застряло в миллиметре от моего многострадального черепа.
— Серебро! У него тоже серебро! — тут же раздались крики с разных сторон. Противник же, мгновение до этого уверенный в своей победе, дернул оружие на себя и вновь замахнулся. Только вот я уже почувствовал, как амулет у меня на груди похолодел и начал покалывать кожу. Похоже разрядился.
Подставляться второй раз под такой удар я не собирался, а потому перешел в глубокую оборону, постоянно мешая противнику совершить последний решительный замах и то сокращая, то резко разрывая дистанцию. К сожалению, опыта него оказалось больше, так что мои уловки лишь оттягивали неизбежный конец.
— Бей по средоточию! Он не сможет удерживать покров больше десяти раз! — приказал Гул Яр, будто это было так легко. А через пару мгновений я понял, что противник, активно машущий своим орудием убийства, существенно замедлился и даже запыхался. Регенерация вновь была на моей стороне.
Подставив мягкий блок, я вывел алебарду во внешний контур и тут же ударил по ногам противника. Тот подпрыгнул, пропуская удар под собой, но тем самым выиграл мне ещё мгновение. Сблизившись и перехватив оружие как копье, я нанес несколько быстрых уколов в туловище. И если первый он вновь погасил покровом, от второго отшатнулся.
А затем сам перехватил алебарду широким хватом, и мы вновь сошлись на средней дистанции, орудуя всеми частями своего снаряжения, не игнорируя пинки и подсечки. Стройный рисунок боя превратился в мешанину из беспорядочных взмахов, подлых контратак и брани. Я пропустил удар топорища в плечо, но тут же ответил уколом в ляжку, да так что враг начал прихрамывать.
— Ну же! Давай! Он еле шевелиться! — в нездоровом азарте крикнул Гул Яр, и в этот момент противник совершил невозможное — он будто открыл второе, или даже третье дыхание. Усталость его словно сняло рукой, и он с новыми силами бросился в бой, мгновенно загоняя меня обратно в оборону. Даже прихрамывать перестал.
— Использование лечебных техник посторонними запрещено! — недовольно рявкнул мой наставник. Но ответом ему стал лишь довольный смешок давнего соперника. Мне же было не до смеха. Парень с алебардой всерьез решил расколоть мне череп, совершенно не заботясь о последствиях.
Я даже пожалел, что решил сражаться честно, не оставив в рукаве никаких козырей, вроде метательного кинжала или верного Беляша, которого я оставил в бараке, отсыпаться на стопке постельного белья. Но стоило об этом подумать, как я понял, что совсем не один.
— Леви, ты как? — крикнул я, не в силах обернуться чтобы посмотреть на напарника. — Сможешь его отвлечь на один удар?
— Да. — с явной яростью в голосе ответил напарник. — Готов. Сдохни тварь!
С яростным криком он ринулся на врага, который с легкостью, одним взмахом, выбил парня из круга, и тут же, закрутив оружие, обрушил лезвие на меня, вот только я сумел воспользоваться данным преимуществом. Короткий меч, почти кинжал, оброненный Леви, уже лежал в правой руке. В то время как противник видел лишь мой левый бок и занесенный меч.
От взмаха он привычно закрылся, подставив лезвие, и даже успел удивиться и презрительно усмехнуться, что сила удара была такой маленькой, и в этот момент ему в лоб, со всей силы, прилетело навершие меча Леви. Алебардист растерялся на долю секунды, но я уже перехватил Дао двумя руками и нанес сокрушительный удар по коленям, складывая их в неправильную сторону.
— А-а! — взвыл детина, рухнув на песок. Уронив оружие, он с выпученными глазами смотрел на болтающиеся ноги, и выл, тряся руками и не в силах ничего сделать.
— Твой баран покалечил моего личного ученика! — вскочив заорал Чжен Ху.
— Мой личный ученик лишь ответил твоему бесполезному выкормышу. — спокойно ответил Гул Яр. — Меч слеп, и он не мог предположить, что твой ученик окажется столь бесполезен и неумел.
— Ты ещё за это поплатишься. — прошипел наставник павильона топора. — В лазарет его, быстро!
— Учитель, Леви тоже стоит отнести в лазарет. — заметил я, когда противников унесли.
— В этом нет нужды. — усмехнувшись ответил Гул Яр. — Как победителям вам положены бесплатные пилюли возвышения и свиток лечения. Одноразовый свиток полного исцеления, великое благо для нулевого пояса. Он поможет навсегда излечить любые хвори, которые содержало тело восходящего этапа кандидата. Любые ошибки в тренировках и даже сломанные и неверно сросшиеся кости.
С явным пафосом и красуясь перед собравшейся толпой народа он достал золотой свиток и сложил печать пальцами левой руки. После чего тело Леви выгнулось дугой,
