- У меня нет ни жены, ни подруги, - ответил он, и это было чистейшей правдой.
- Так что же тогда? - Наоми притопнула ножкой.
- Это просто невозможно, - начал было объяснять Блейд, но добился лишь потока слез.
- Ты просто не хочешь! Не хочешь! Но я же тебе не навязываюсь! Возьми меня в свой мир, а там я уж сама как-нибудь справлюсь... Все, что угодно, лишь бы не это прозябание! Не могу тут оставаться! Хоть головой в воду от тоски!
Всхлипывания и жалобы продолжались еще довольно долго - все время, пока Блейд устраивал место для ночлега и разводил костер в укромной ложбинке. Никакие уговоры помочь уже не могли, лишь когда сильная рука странника осторожно обхватила девушку за талию, Наоми смолкла. Вопреки его ожиданиям, она не отодвинулась и никак не проявила своего возмущения.
- Не плачь, детка, - шепнул он в изящное ушко, нежно повернув к себе ее заплаканное личико. Пухлые губы Наоми словно сами собой потянулись вперед, глаза закрылись...
Поцелуй был долог. И, надо сказать, целоваться девушка умела.
- Ох! - тихонько вырвалось у нее, когда они оторвались друг от друга. - Ты делаешь это лучше всех, Ричард...
- Правда? - улыбнулся Блейд - Тогда продолжим!
Одна рука Наоми обвилась вокруг его шеи, другая недвусмысленно принялась теребить завязки пояса. Пальцы странника осторожно, едва касаясь нежной кожи, прошлись по тонкой шее, скользнули под плащ, добрались до округлых и упругих грудей. Наоми чуть слышно вздохнула, ее ладонь взъерошила его волосы.
Пора было переходить к более решительным действиям. Блейд распустил завязку короткой куртки на ключицах девушки, теперь можно было прижаться друг к другу по-настоящему - тело к телу. Его затопил незнакомый волнующий аромат - Наоми использовала какие-то странные духи, чье присутствие ощущалось лишь на самых интимных дистанциях.
Их губы слились, потом Наоми откинулась назад, прогнувшись в талии и подставляя поцелуям шею. Ни Блейд, ни девушка не торопились, словно вступив в молчаливый сговор; каждый жаждал растянуть удовольствие.
Но кровь в их жилах начинала кипеть все сильней, и вскоре шаловливая ручка Наоми первой справилась с поясной застежкой странника, а потом скользнула внутрь. Блейд вздрогнул, сорвал с плеч девушки мягкую нижнюю рубашку; теперь он мог коснуться губами и языком розоватых, задорно торчащих вверх сосков. Дыхание Наоми заметно участилось.
- Ричард... о, Ричард...
Еще мгновение - и, не выпуская друг друга из объятий, они упали на плащ, брошенный поверх мягкой травы, и начали торопливо освобождаться от последних остатков своих одежд. Затем Блейд приник губами к гладкому животу девушки, опускаясь все ниже и ниже, пока его лицо не уткнулось в треугольник шелковистых волос.
- О! О-о! - вырвалось у Наоми, когда язык странника добрался до вожделенной цели. Такие ласки, по всей видимости, были ей в диковинку. Она замерла на мгновение, потом широко раздвинула ноги. Руки Блейда скользили по ее нежной теплой коже, он чувствовал, как по всем его членам разливается жаркая истома, но по-прежнему не спешил, в этой юной лесной дриаде таился какой-то секрет, и ему хотелось овладеть ею не грубо, не просто заставить ее биться и стонать от наслаждения, но раскрыть тайну до конца.
Наконец они соединились, и все произошло так, как он желал: своенравная и капризная красавица была во всем покорна ему. Ее тихие стоны звучали музыкой, аромат се тела пьянящим облаком окутывал Блейда, ладони скользили по его спине, ноги плотным обручем сжимали бедра. Она не была особо искусной в любовных играх, но недостаток мастерства с лихвой компенсировали молодость и неподдельный энтузиазм.
Потом, утомленная и счастливая, Наоми заснула, положив голову на плеча странника. Сам он спать не мог. Затаившийся, объятый мраком лес скрывал смутную и неясную угрозу; это ощущение лишь отступило ненадолго перед жаркими объятиями и трепетом экстаза, но теперь вернулось вновь. Блейду казалось, что из темноты за ним следят тысячи тысяч незримых глаз, налитых холодной злобой; следят за каждым его вздохом, сладострастно предвкушая отмщение... Он осторожно переложил головку девушки на мешок, игравший роль подушки, и упругим движением поднялся, нашаривая топор.
Нет, он не мог ошибиться - лес смотрел на него. Странник чувствовал этот взгляд, устремленный прямо ему в лицо. Под кронами деревьев не раздавалось ни звука, все вокруг окутывала вязкая глухая тишина, но неведомое существо было здесь. Хищник, охотник! Блейд замер на месте, потом осторожно, дюйм за дюймом, начал поднимать топор. Рядом ярко горел костер; он надеялся, что тварь - если только это и в самом деле было чудовище Слитых - все же испугается огня. Во всяком случае, он не собирался выходить из светового круга.
Однако минуты текли, а нападения все не было. Блейд стоял с топором наготове, пристально, до рези в глазах вглядываясь в окружающий мрак. Слабый свет костра разгонял темноту на расстояние пяти-шести шагов, потом она казалась еще более непроглядной.
Каким-то шестым чувством Блейду ощущал, что исполненный ледяной ненависти взгляд медленно смешается в сторону. Вот он сполз на землю... вот коснулся безмятежно спящей девушки...
Инстинкт заставил странника прыгнуть вперед в тот же миг, когда это сделал неведомый хищник. Топор взлетел и рухнул, по самое топорище уйдя в загривок зверя; яростное шипение, глухой хрип, бульканье - и все было кончено. Блейд поднялся, вырвав лезвие из тела чудища, покрытого жесткой чешуйчатой шкурой. Он до сих пор не мог понять, как это все произошло: поток струившейся из леса ненависти внезапно оборвался и... и он понял, что нужно прыгать. Он нанес удар почти вслепую - перед глазами лишь на краткий миг мелькнула темная стремительная тень.
- Что случилась? - Наоми подскочила на плаще. - О! - она испуганно зажала рот ладошкой. - Леростар!
- Эту тварь называют леростаром? - угрюмо осведомился Блейд, вытирая обильно проступивший пот. Снова приподняв топор, он стал внимательно разглядывать свою добычу.
В нешироком круге отбрасываемого костром света лежало вытянутое зеленоватое тело; длинные, точно у кузнечика, конечности все еще конвульсивно дергались, огромные синеватостальные когти скребли землю, выдирая пучки травы и мха. Морда у твари была вытянутой, как у акулы, и зубов насчитывалось никак не меньше. Шею чудовища пересекал глубокий и длинный разруб; топор Блейда перебил одним махом и чешуйчатую броню, и пласты могучих мышц, и позвоночный столб. Из перерезанных артерий толчками выплескивалась кровь, и движения твари становились все слабее и беспорядочнее. Жуткие красные глаза ее стекленели, из усеянной зубами пасти несло тухлятиной.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
