Читаем без скачивания Доставь его мертвым - Дей Кин

— Угу, — сухо процедил Муллен, — а еще то, что этот гад оказался мужчиной!

Доктор Уокер молча закрыл за ними дверь.

— Так вы утверждаете, что вообще не были в трейлере, Энди? Я вас правильно понял?

— Так оно и было!

Из кармана белого халата доктор извлек какой-то крохотный металлический предмет и поднес его к самым глазам Латура.

— Тогда откуда это у нее? Эта самая штука была зажата у нее в левой руке! Причем так крепко, что сестре с трудом удалось разжать ей пальцы!

Латур машинально опустил глаза вниз, и… где же его значок, звезда помощника шерифа, где она? На нагрудном кармане рубашки, там, где он привык его видеть, осталась лишь рваная прореха.

Прежде чем Латур успел сообразить, что ответить, вмешался Эверт:

— Не отвечайте на этот вопрос, Энди. Ваш ответ может быть использован против вас. И вообще, с этой минуты я запрещаю вам отвечать на какие-либо вопросы. Говорить буду я.

Глава 11

Сидя на голых пружинах матраса, прислонившись спиной к каменной стене камеры, в которую его сунули, Латур докуривал последнюю сигарету из оставленной Эвертом пачки.

Вдруг он подумал об Ольге и тут же об этом пожалел. Теперь-то жена наверняка знает, почему он не вернулся домой. Нет никакого сомнения, что кто-нибудь из так называемых доброжелателей успел ей позвонить и соболезнующим тоном сообщил новости: “Я подумал, может быть, вам будет интересно узнать, что вашего мужа недавно арестовали. За изнасилование и убийство…"

Он чертыхнулся про себя. Как раз то, что любая жена мечтает услышать перед завтраком!

Он сполз с кровати и принялся разглядывать пол в поисках окурка, достаточно длинного, чтобы хоть разок можно было затянуться. Но так и не нашел. Усевшись на матрас, Латур прислонился спиной к стене и обхватил себя руками под коленями.

Теперь уже Ольга, должно быть, не сомневается, что, покинув ее, он прямехонько отправился к Рите. Можно только догадываться, что успел наговорить ей милейший Джорджи.

Вдруг в коридоре послышался звук шагов, и Билл Дюкро, волоком протащив по коридору растрепанную брюнетку и пинком втолкнув ее в соседнюю с Латуром камеру, с лязганьем запер дверь.

Девица была настолько пьяна, что едва ворочала языком.

— Будь ты проклят, ублюдок! — завизжала она. — Только потому, что я оступилась и расколотила это проклятое зеркало, ты притащил меня сюда и сунул в этот вонючий, клоповник!

Латур встал и подошел к решетке, прижавшись лицом к холодным прутьям.

— Что она натворила, Билл?

Дюкро неторопливо прикурил сигарету.

— Швырнула бутылку виски и вдребезги разнесла всю зеркальную стенку за баром в “Хей-Хо клубе”! Попытался было отвести ее в гостиницу, где она живет, так нет же, уперлась, и ни в какую! Поэтому я и притащил ее сюда. Пусть немного проспится!

— Двадцать долларов и судебные издержки. А суд утром.

— Похоже, что так.

Воцарившееся между ними молчание стало неловким. Наконец Латур не выдержал:

— А что на улице?

— Да ничего особенного, — пожал плечами Дюкро. — Впрочем, как тебе сказать. Даже слишком тихо, и вот это мне не нравится. Так, собираются маленькими группами, о чем-то переговариваются.

Латур понимал, что имеет в виду Дюкро. В городе, где постоянно нарушался закон, всякое может случиться. Он тихо прошептал:

— Билл, я не виноват, ей-богу! Ты же меня знаешь, Билл! Знаешь, что я не мог… не мог этого сделать!

Дюкро помолчал, прежде чем ответить.

— Знаешь, я склонен тебе верить, Энди, — сказал он наконец, — даже несмотря на то, что говорит девушка. Ведь я тебя знаю не первый год. А человек не может измениться за каких-нибудь пять минут. Само собой, ты мог бы затащить в постель эту крошку. И я бы ничуть тебя не винил, если б так оно и было. Но чтобы изнасиловать ее — нет, на тебя это не похоже!

— Спасибо, Билл.

— Но тогда… и влип же ты!

— Я знаю.

Дюкро кашлянул и отправился по коридору в контору. Латур запоздало пожалел, что не попросил у Билла сигарету. Билл наверняка оставил бы ему всю пачку.

Ночь, казалось, тянулась бесконечно. Но вдруг за стеной, где была парковка, послышался неясный шум. Латур прислушался. Загремели канистры. Потом он различил звяканье оловянных тарелок и мисок и догадался, что в маленькой кухоньке за стеной кто-то из тюремной прислуги принялся готовить завтрак.

При одной мысли о еде его чуть не вывернуло, но он бы отдал все, что имел, за чашку горячего кофе. С горящими глазами он ждал, когда появится заключенный, которому разрешали прислуживать на кухне. В тюрьме это тоже являлось привилегией. Но он все еще не приходил. И тут он вспомнил: большинство из добровольных поваров были цветными, а поскольку в основном это негры, то ни одному из них не позволялось пересекать невидимую границу, отделявшую камеры, где содержались белые женщины, от остальной тюрьмы. Стало быть, вздохнул Латур, ему придется дожидаться кофе еще долго. По крайней мере до тех пор, пока не заступит дневной дежурный.

Было уже почти восемь, когда в коридоре послышались шаги и появился Том Муллен в сопровождении Джека Рафиньяка. В руках у того был поднос с двумя кружками кофе и двумя оловянными тарелками с овсянкой, сдобренной мясной подливкой. Муллен отпер дверь камеры, где сидел Латур.

— Пошли, Энди.

— Куда еще? — проворчал тот. — Неужто нельзя подождать, пока я выпью кофе?

— Тебя ждут, — недовольно буркнул Муллен. — В караулке.

Под его испытующим взглядом Латур невольно поежился.

— Проклятье, Энди! Хотел бы я знать, как оно было на самом деле!

— Я этого не делал. Том.

— Это я уже слышал.

— Это правда.

Муллен задумчиво позвенел ключами.

— Не знаю… просто не знаю, что и подумать. Ведь мы со стариком оба считали тебя порядочным парнем, вот что обидно! Но уж коли человеку приспичит, скажем, какая-нибудь горячая бабенка задурит голову, черт его знает, на что он способен! Я такое уже повидал! — И тут он добавил: — Но будь я проклят, если тут один маленький факт не свидетельствует в твою пользу!

— И что же это за факт?

— Да если парень женат на очаровательной светловолосой куколке, да еще такого класса, как твоя жена, то, хоть убей, не могу понять, с чего бы ему вздумалось приставать к той малышке, что сейчас загибается на больничной койке?!

— Слушай, давай не будем о моей жене, ладно?

— Боюсь, что ничего не выйдет, Энди. Так получилось, что она и этот ее братец сейчас как раз здесь. Принесли тебе позавтракать.

Латур никогда не замечал, как длинен тюремный коридор. Ольга ждала его снаружи, лицо ее было бледным, но спокойным, из аккуратной прически, отливавшей на солнце золотом, не выбивался ни один волосок. Она сидела за столом в караулке. На столе стояла плетеная корзинка для пикников.

Муллен бросил взгляд на часы.

— У вас двадцать минут, не больше, — проворчал он и закрыл за собой дверь.

В ледяном голосе Джорджи звучало нескрываемое презрение.

— Кажется, я не так уж сильно ошибался насчет тебя! Вот, стало быть, что представляет собой человек, за которого вышла замуж моя сестра! Подумать только — ведь ты мог сотворить такое и с ней! Остается только надеяться, что тебе не удастся заморочить голову судье и он воздаст тебе по заслугам!

Ольга молча вглядывалась в лицо мужа. Наконец, не поворачивая головы, она бросила брату:

— Заткнись! И убирайся отсюда!

— Но, Ольга!… — запротестовал было светловолосый юнец.

— Вон, я сказала!

Пожав плечами, Джорджи вышел из комнаты. Дверь караулки с грохотом захлопнулась за его спиной. Латур никогда и представить себе не мог, чтобы тишина могла так давить. Ему было мучительно стыдно, что она видит его грязную рубашку и заросшее колкой щетиной лицо.

Ольга придвинула ему корзинку:

— Вот. Я принесла тебе поесть.

— Зачем? — в упор спросил Латур.

— Даже в тюрьме нужно есть. Мы с матерью часто приносили в тюрьму еду… моему отцу. Это было давно, еще в Китае. Так продолжалось до тех пор, пока нам не повезло и мы не вырвались в Сингапур.

Она аккуратно расстелила на столе белоснежную салфетку и вытащила термос с горячим кофе. Вслед за ним появились чашка с блюдцем, завернутая в чистое полотенце тарелка со сдобными горячими булочками и баночка домашнего джема из гуавы.

— Извини, что так мало, надо было бы захватить чего-нибудь более сытного. Но как-то непривычно придумывать завтрак, который надо унести в корзине.

— Все чудесно, — успокоил ее Латур. — Спасибо, что подумала об этом.

— Ешь, — тихонько шепнула она. — У тебя не так уж много времени. Тот офицер сказал, всего двадцать минут.

Латуру нисколько не хотелось есть, но, чтобы не огорчать Ольгу, он принялся запихивать в себя булочки. Так много нужно было бы сказать ей, но он не знал, как начать.

Ольга украдкой поглядывала на него, уже готовая задать вопрос, который готов был сорваться с ее языка, но каждый раз удерживалась. Похоже, она, как и Латур, разучилась разговаривать ни о чем. Такого с ними еще не бывало.