Содрогаюсь от мощного спазма, но не могу сжаться из-за того, что он, такой большой, внутри.
— Чшш, — отстраняется от моего лица мой первый мужчина и поглаживает мои губы. — Потерпи, ишту. Сейчас ты обязательно почувствуешь то, чего так жаждешь.
Он распинает меня на кровати, вдавливается бедрами и начинает яростно вбиваться в меня. Не жалеет, вжимается так глубоко, что я хрипло вскрикиваю от каждого толчка. Одновременно с болью, мое тело накрывает волнами удовольствия. Я тону в синих омутах его глаз, перестаю слышать свой голос и взрываюсь так, что проваливаюсь в темноту. Чувствую, как член внутри меня бурно вздрагивает и извергается обжигающе-горячим семенем.
— Николь, — раздается голос в двери. Разум пробивает осознанием, что это голос ректора. С трудом разлепляю веки и будто во сне вижу, как фигура моего незнакомца мерцает и становится полупрозрачной, а затем сливается с телом ректора, когда он подходит к кровати. А я остаюсь лежать с раскинутыми руками и дрожью в ногах и даже не могу пошевелиться, чтобы прикрыться.
— Николь, — маршал Рэдфилд нависает надо мной и с беспокойством вглядывается в мое лицо, — что с тобой? Здесь кто-то был?
— Он назвал меня ишту, — шепчу, закрывая глаза.
Ректор со стоном выдыхает и внезапно касается моих губ нежным поцелуем.
Глава 20
Сапи и хемо
Поцелуй немного приводит меня в чувства. Разум проясняется, а следом за этим меня накрывает волной стыда.
Боже, что только что произошло? Я трогала себя и у меня был жесткий секс с… кем-то, чей образ растаял в ночной мгле, когда зашел маршал Рэдфилд. И я не понимаю, наяву или во сне все произошло. Но поцелуй с маршалом… он реальный. И странные ощущения во всем теле тоже.
— Николь, — со вздохом отстраняется ректор и аккуратно поглаживает меня по виску кончиками пальцев. — Как ты?
— Не знаю, — смотрю на него и с трудом сглатываю. — Я не понимаю.
— Я могу объяснить, — вздыхает маршал Рэдфилд, ложась рядом со мной и не прекращая поглаживать мои волосы. — Раз уж он назвал тебя ишту…
— Кто он? — шепчу, с трудом поворачиваясь на бок и серьезно глядя на ректора.
И да, сейчас в его суровых чертах лица я вижу гораздо больше сходства с моим незнакомцем.
— Кто он? — усмехается маршал Рэдфилд. — Он — я. Я — хемей.
— Хемеи — раса, которая считается исчезнувшей? — вспоминаю слова мисс Гнорг.
— Ты знаешь что-то о хемеях?
— Нет, только это.
— Хемеи — раса сверхсильных существ, которые могут менять облик. Сапи — то, как я выгляжу сейчас. Хемо — личина, которую ты наблюдала до этого. Двуликие. Хемо — это боевая личина хемея, она обычно находится под контролем сапи и никак не проявляет себя, пока не чувствует опасности. В момент опасности хемо может отделиться от сапи и действовать самостоятельно. Я могу почувствовать это или нет по его желанию. А в отдельных ситуациях сапи и хемо могут действовать одновременно в одном теле. Почему мой хемо среагировал на тебя… я могу только предположить, Николь. И мне бы очень хотелось, чтобы я ошибался. Ты же не впервые видишь хемо?
— Нет, — смущенно опускаю глаза. — Все началось с того дня, когда меня закрыли в вашем секторе. Я искала выход и попала в вашу комнату, а затем вон в ту. И там мы столкнулись с ним… вами… хемо.
— И что было дальше?
Со вздохом собираюсь с мыслями. В конце концов, ректор уже много и так знает и увидел. И он снова подозревает меня в чем-то, поэтому я не хочу замалчивать правду, ведь я ни в чем не виновата. Но все равно стыдно.
— У нас чуть не дошло до близости. Мое тело меня не слушалось. И его тоже, кажется, потому что он ругался и называл меня хецерией. Но когда он узнал, что я учусь здесь, то все же отпустил меня.
— Интересно. Ты же заметила, что я завалил тебя на зачете? — хмурится ректор.
— Заметила, — обиженно шмыгаю носом.
— Я задремал перед зачетом в кабинете, потому что только вернулся из командировки и когда проснулся, запомнил какие-то обрывки сна и отчетливо запомнил твое имя. Теперь я понимаю, что хемо сознательно заблокировал воспоминания о тебе. И, если ты утверждаешь, что не владеешь ментальными способностями, то он еще и заблокировал возможность кому-либо читать твои мысли о нем. Как будто хотел защитить тебя. Возможно, даже от себя самого. Но это не сработало. Потому что ты — ишту.
— Что значит это слово? — ежусь от легкого озноба.
Будто мое тело начинает приходить в себя после всего, что было. Ректор замечает это и тянется за одеялом, аккуратно и будто бы бережно укрывает меня им, внезапно притягивает к себе ближе и обнимает. Жмурюсь от удовольствия и волны тепла, пробежавшей по телу. Начинаю тут же согреваться.
— Ишту для хемея — это истинная. Если это так, то я хочу верить, что хемо проявил себя не потому, что ты являешься угрозой, а потому что считал, что тебе что-то угрожает. И в этом есть логика, ведь к тебе, с виду обычной землянке, проявляют интерес существа абсолютно других видов и рас.
— Так вы верите, что я не желаю никому зла? — шепчу с облегчением.
Маршал Рэдфилд какое-то время молчит и я понимаю, что, похоже, рано радовалась.
— Я не могу однозначно ответить на этот вопрос, Николь. Я не уверен, что ты не затуманила разум хемо каким-то обманным путем. И проверить это в условиях Академии я не могу. Я и сам предвзят, потому что меня тоже… тянет к тебе. Но у меня высокий уровень пси-защиты на ватчпаде. Поэтому, тебе все же придется лететь со мной. Это защитит тебя от домогательств других видов, во-первых. А, во-вторых, в специальной лаборатории мы сможем выяснить, кто ты. Если ты представительница какой-то уникальной расы, это все объяснит. Если же нет и ты пытаешься внести смуту в работу Академии…
Ректор замолкает и тяжело вздыхает.
— То… что? — мой голос срывается на шепот, а все тело сковывает ледяным холодом.
— То тебя ждет трибунал и казнь.
Глава 21
Противоядие
Казнь?
Поднимаю глаза на ректора в надежде, что он шутит, но в его лице нет даже намека на улыбку.
— Казнь? — переспрашиваю в надежде, что ослышалась, но он кивает. — Но я правда обычная землянка… То есть, если моя… уникальность не подтвердится, то меня… убьют? Только за то, что я вызываю… желание у других видов?
