добавил, — Вечером наберу.
Откровенно говоря, мне сейчас не помешала бы «скорая сексуальная помощь» в ее лице, чтобы, получив разрядку, без зазрений совести выставить шлюху за дверь.
— Паш, я соскучилась, — Аленка надула губы-вареники, сканируя меня ярко накрашенными глазищами. — Ты уже две недели не звонил…
Подняв подол кружевной юбки, девчонка продемонстрировала мне бритую киску, при полном отсутствии белья. Влажная, как пися важная.
— Алена, дверь за твоей спиной, — сухо бросил я.
— Да, секундочку… — облизнувшись, девчонка достала из дизайнерской сумки ярко-розовый чехол.
Открыв его, она вытащила длинный черный дрын, хихикая, загоняя его себе между ног.
Блять. А вот это уже было против правил…
Разумеется, сейчас не лучшее время, и самым верным решением было бы ей отказать, послав куда подальше.
Беда в том, что мой член не привык себе ни в чем отказывать, особенно, когда перед ним кривлялась эскортница с вибратором между ног…
POV Маша
Забрав из бухгалтерии документы, я остановилась около мемной доски в холле.
Это Паша ввел мемную культуру на работе, и вся доска была заклеена разными прикольными картинками, которые каждый день обновлялись.
Увы, после известия о наших «отношениях», время от времени на доске появлялись рисунки истерзанной мышки в реках крови, и, сколько бы я их не отдирала, они все равно возвращались.
Я старалась держаться.
Хотя после того, как бабушка обо всем узнала, получалось с трудом. Одно дело устраивать спектакль перед малознакомыми людьми, а другое — обманывать близкого человека.
Она так искренне радовалась за меня, каждый день забрасывая вопросами о подготовке к свадьбе, что я уже сотню раз пожалела о своем участии в этом фарсе.
Вернувшись в кабинет, я принялась просматривать свежую корреспонденцию, когда вдруг услышала странные звуки.
Сперва мне показалось, они доносятся с улицы, однако, прислушавшись, поняла, что их источник ближе. Гораздо ближе. За дверью босса.
Это были женские стоны и вздохи.
Я понимала, что должна подняться из-за стола, закрыв дверь в приемную на ключ, потому что в любой момент сюда могли войти, однако почему-то не могла даже пошевелиться и вздохнуть.
Оцепенев, дрожащими ладонями я закрыла уши, и крепко зажмурилась…
Глава 9
Секунды тянулись предательски медленно, пока я пыталась хоть как-то оправдать происходящее за дверью, но никакого оправдания этому быть не могло.
Все у меня внутри корчилось от боли, будто внутренности облили бензином и подожгли. Ноги одеревенели. Я просто не могла заставить себя подняться, чувствуя себя еще более жалкой.
Охи и вздохи, доносящиеся из-за двери, перемалывали мою и без того невысокую самооценку в труху. Рвали достоинство на мелкие части.
Partners in crime!
Вместе против целого мира…
Ты и я — команда.
Дура.
Дура.
Дура.
Я ведь поверила, что Паша испытывает ко мне если не дружеские чувства, то хотя бы банальное уважение… Поэтому-то не смогла ему отказать, как бы тяжело мне не было.
Уставившись в окно, несколько минут я безучастно наблюдала за каплями дождя, шустро стекающими по стеклу, а потом достала бумагу и ручку…
* * *
— Паша попросил тебя сделать нам кофе! — подняв голову, я наткнулась на прямой наглый взгляд. — Ну, живее!
К горлу подкатил ком, затрудняя дыхание.
«Посетительница», которая только что покинула кабинет моего босса, вульгарно одернула юбку, однако я даже не шелохнулась, продолжая находиться в анабиозе.
— Эй, ты что, глухая? — сквозь кривую ухмылку цедила она злые слова.
Дверь снова хлопнула.
— Ален, ты еще здесь?
— Я думала, мы вместе выпьем кофейку… — зачастила брюнетка.
— Не выпьем. Съебись уже.
— Позвонишь вечером? — с надеждой.
Однако ответом ей послужило лишь пассивно-агрессивное молчание. Взгляд Левицкого был устремлен на меня, с каждой секундой мрачнея.
Обиженно фыркнув, «посетительница» покинула приемную, оставив нас с начальником наедине.
Левицкий рассеянно улыбнулся, будто за улыбкой пытается замаскировать свои истинные эмоции.
— Маш, скоро приедет свадебный организатор. Пробежимся по основным тезисам?
— Нет, — произнесла я одними губами, выдерживая его внимательный взгляд.
— Ты занята?
Я глухо усмехнулась.
— Уже нет.
— Тогда в чем дело? — мужчина нахмурился.
Выпрямившись, я взяла сумку, и, на дрожащих ногах обойдя стол, протянула боссу заявление. Прочитав его, на лице Паши проступило беспокойство.
— Знаешь, все это время мне казалось, что в глубине души ты очень порядочный и добрый человек…
Слушая меня, Паша сжал губы в тонкую линию, поигрывая желваками.
— Я находила оправдание даже самым низким твоим поступкам… — сглотнув, я не сумела довести собственную мысль до конца.
Некоторое время мы стояли без движений, в абсолютной тишине.
Он так пристально смотрел, словно видел меня насквозь.
— Ты увольняешься? — уточнил он с искренним неверием.
— Я понимаю, ты волнуешься за судьбу семейного предприятия, но… — я крепко зажмурилась, стараясь стереть из памяти звуки их недавней страсти, однако выходило неважно. — Я не могу, Паш. Просто не могу так больше… — провела рукой по волосам. — Мне пора. Полагаю, эта девушка справится с моей ролью гораздо лучше. Придумаете что-нибудь…
— Ты ведь понимаешь, что если сейчас выйдешь из игры, то ничего не получишь? — сухо уточнил он, намекая на наш договор.
— Не получу, — я скрестила руки перед собой. — Зато кое-что верну. Свою гордость. Знаешь, я ведь не тешила себя ложными иллюзиями. Где ты… — горько усмехнулась.
— Маша… — голос Левицкого был серьезен и холоден, однако, в кое-то веки я его перебила, не дав договорить.
— Даже странно, что Роман Константинович нам поверил. И все же я надеялась на элементарное уважение с твоей стороны… — добавила, ощущая, как сердце захлебывается в груди, а глаза под толстыми стеклами очков щиплет.
— Ты не уйдешь, — наконец, спокойно произнес он, будто пытаясь в первую очередь убедить в этом себя.
Ухмыльнувшись, Левицкий разорвал мое заявление, однако меня это не остановило.
Сделав решительный шаг к двери, на прощание я обернулась, заглядывая в красивые абсолютно чужие глаза мужчины, который еще совсем недавно находился для меня на абсолютном пьедестале.
— Ты относился ко мне как к функции, как к набору необходимых тебе качеств. Подай-принеси-изобрази невесту. А я живая… Понимаешь? Живая я.
И мне может быть очень больно…
С комом в горле я покинула приемную, силясь хотя бы до дома удержать жалкие слезы.
Проходя мимо мемной доски, я заметила на ней несколько свежих «художеств»: дохлая мышка… порубленная на части, и, как финалочка, подвешенная за хвостик.
А ведь при желании босс мог без труда вычислить художника, просмотрев записи с камер. Не удивлюсь, если Паша смеялся надо мной вместе со всеми…
Не обращая внимания на любопытные взгляды бывших коллег, я вышла из здания тюнинг-центра, поспешив к
