Читаем без скачивания Болонская кадриль - Шарль Эксбрайа

- А кто вам сказал, будто я вас люблю?

- Да вы, моя дорогая, и никто иной!

- Уходите, Жак! Умоляю вас, уходите или я сойду с ума!

- А кто позаботится о нем?

- Я!

- А если после того, когда я уйду, вернется американец?

- Но не можете же вы оставаться с нами всю ночь?

- Почему бы нет?

- Это... это безумие... совершеннейшее безумие...

Субрэй указал на все еще лежащего без чувств Фальеро:

- К тому же, уверяю вас, при его нынешнем состоянии уже не важно, тут я или нет.

Они отнесли Санто в спальню и уложили на кровать.

- Интересно, так я и буду все время нянчиться то с одним, то с другим из вас? - пробормотал Жак.

- Нянчиться! И у вас хватает нахальства...

В ближайшие четверть часа они по очереди меняли компрессы на лице Санто и по мере возможности старались остановить кровотечение. Как только раненый начал подавать признаки жизни, Тоска взяла Жака за руку.

- Вам лучше исчезнуть, прежде чем он откроет глаза...

- Подумайте хорошенько, Тоска. Не могу же я вас оставить одну с человеком, который, в случае чего, не сумеет вас защитить?

- Мне все равно. Уезжайте!

- Ладно... воля ваша.

Уступчивость молодого человека принесла Тоске облегчение, но в то же время немного задела. Жак поцеловал ей руку.

- Спокойной ночи, дорогая. Желаю вам приятных снов.

Дать бы ему пощечину!

Карабинер Силио Морано, дежуривший в ту ночь в полицейском участке Мольо, мирно дремал. Услышав телефонный звонок, он вздрогнул и снял трубку.

- Полицейский участок Мольо, - сонно проговорил он. - Вас слушают... Погодите... погодите... где вы сейчас?..

Слушая собеседника, Силио Морано все шире открывал глаза.

- Дочь графа Матуцци... на вилле синьора Ваччи... Что? Вооруженный налет?.. Но... но кто же вы?.. Что?!! Один из налетчиков, мучимый раскаянием?.. Да вы что, издеваетесь надо мной?!!

Карабинер сердито швырнул трубку. Попадись ему только этот глупый шутник - уж он устроил бы ему веселую жизнь! Морано хотел еще немного вздремнуть, но так и не смог. А вдруг тот тип сказал правду? Силио слыхал о графе Матуцци, а Дино Ваччи - вообще свой человек в Мольо. Может, надо позвонить шефу, сержанту Коррадо? Как бы не прослыть дураком... но с другой стороны...

Тем временем Жак, не сомневаясь, что его звонок всполошит местные власти, спрятался в саду и незаметно наблюдал за виллой. Молодой человек совсем не был уверен, что охотники за его кейсом не явятся сюда еще раз.

Санто очень медленно приходил в себя, но, едва к нему снова вернулась способность что-либо соображать, в здоровом глазу сверкнул дикий огонь. Молодой человек попытался сесть.

- Где он?

Тоска положила ему руку на лоб и заставила снова лечь.

- Уехал... Вам больше не о чем волноваться.

- Я подам на него в суд - пусть посидит в тюрьме! И как вы только могли увлечься подобным субъектом?

- Не будем об этом, Санто, прошу вас!

- Однако вы не можете не признать, что по милости этого типа у нас престранная брачная ночь?

- Да, конечно... Но в какой-то мере это и моя вина, и я прошу у вас прощения...

- Нет-нет! Мне самому следовало потребовать его ареста еще в мэрии!

- Он потерял голову...

- Ах вот как? Теперь вы его защищаете?

Вне себя от возмущения, Санто снова распрямился, и на сей раз ему никто не помешал сесть.

- Жак любит меня и страдает... Поставьте себя на его место!

- Может, для того, чтобы он мог занять мое?

- О Санто!

- Простите меня, дорогая... но я в таком бешенстве, что ничего не соображаю... Дайте мне, пожалуйста, зеркало, которое стоит вон там, на комоде.

Тоска молча выполнила просьбу.

- Ma gue! - простонал Санто, увидев свое отражение. - Во что он меня превратил, этот убийца! Я отвратителен! Мерзок!

- Да нет... нет... - без особой уверенности в голосе постаралась успокоить его Тоска.

Фальеро схватился за голову.

- Ну как я смогу говорить вам о любви с такой-то физиономией? Мне же самому на себя тошно смотреть...

- Не имеет значения... Вы мне завтра все скажете... И вообще у нас вся жизнь впереди, так что еще успеем поговорить о любви.

- Вы чудесная девушка, Тоска! А что, если нам все-таки выпить ту бутылку шампанского?

Мучимый сомнениями, карабинер Силио Морано никак не мог решить, как ему поступить. В конце концов, поскольку карабинеры - как-никак элитная часть полиции, да и сам Морано не был лишен природного великодушия, он счел, что лучше прослыть дураком, чем оставить без помощи людей, которые, возможно, в ней нуждаются, особенно если эти люди находятся в родстве с графом Матуцци. И Морано стал звонить шефу.

Сержант Карло Коррадо мирно спал рядом со своей супругой Антониной, как и положено человеку, чья совесть не обременена никакими волнениями. Антонине снилась родная Тоскана. Она видела себя юной пастушкой, и за ней ухаживали пастухи, одетые в форму карабинеров. Все они играли на свирелях военный марш. И вдруг один из пастушков прижал свирель к самому ее уху и стал играть так назойливо, что Антонина рассердилась и... открыла глаза. Она лежала в супружеской постели, а рядом надрывался телефон. Матрона сняла трубку.

- Pronto?

- Это вы, синьора Коррадо? Говорит Морано, ваш покорный слуга... Тысячу извинений, что тревожу вас в такое время, ma gue! Мне очень нужно поговорить с сержантом.

- Это срочно?

- Более того, дело серьезное.

- Милостивый Иисусе! Это хоть не опасно?

- У нас такая работа, синьора, что разве можно знать заранее, где и когда нарвешься...

Тон карабинера испугал Антонину даже больше, чем слова.

- Потерпите минутку, - дрожащим голосом проговорила она, - его надо будить с осторожностью, а то как бы опять не разыгралась мигрень...

- Буду ждать с превеликим почтением, синьора, и еще раз - тысяча извинений!

Антонина включила свет и с такой же любовью, как в день свадьбы, посмотрела на своего красавца-сержанта. Карло спал на спине, и жена могла вволю любоваться его профилем. Антонина с умилением заметила, что при каждом выходе кончики его усов шевелятся, и ей, неизвестно почему, захотелось плакать. Ласково и осторожно она погладила по щеке мужа. Наконец, почувствовав более настойчивое прикосновение, Карло приоткрыл сначала один глаз и потом уставился на супругу.

- Карло, любовь моя... - прошептала она.

Сержант повернулся к ней лицом:

- Что это на тебя нашло в такой час, Антонина?

- Тебя зовет к телефону Морано...

- Морано? Дай-ка мне трубку!

Антонина молча выполнила приказ, но из-за слишком короткого провода сержант мог разговаривать по телефону, только лежа поперек жены.

- Ну, Морано, что это еще за странный бзик? - рявкнул он начальственным тоном. - Нарушить сон старшего по званию! И вам не страшно, а? Что там еще стряслось?

Карабинер сообщил о полученном предупреждении, но о собственных опасениях умолчал. Для начала сержант осведомился, уж не вздумал ли Морано подшутить над начальством, и предупредил о целой серии взысканий, ожидающих его, если он и в самом деле захотел позабавиться. Несчастный призвал святых покровителей родной деревушки Гаруньяно подтвердить искренность и чистоту его намерений.

- В таком случае вы просто дурак, Морано, а дурак не имеет права носить форму карабинера! - отрезал сержант.

Силио чуть не заплакал.

- Ma gue, сержант... - жалобно пробормотал он. - Я хотел только добра... все-таки дочь графа Матуцци... меня это поразило...

- Что? Граф Матуцци? А он-то тут при чем?

Морано с ужасом понял, что совершенно забыл сообщить шефу о временных обитателях виллы, и залопотал с такой скоростью, что сержант вообразил, будто в Ча Капуцци разыгрывается политическая драма и Лудовико Матуцци только что зверски убит шурином.

- Ни слова больше, Морано! Наступило время не говорить, а действовать! Пусть Гринда немедленно заменит вас на посту, а сами не мешкая приезжайте за мной на джипе. Исполняйте!

Сержант повесил трубку и погрузился в размышления, даже не отдавая себе отчета, что все еще лежит поперек Антонины.

- Антонина... Случилось нечто ужасное! Убитые - из самого высшего света! Тут нужны и такт, и решимость! А значит, дело как раз для меня!

Не получив привычного одобрения супруги, Карло удивленно поглядел в ее сторону - лицо Антонины посинело. Сообразив наконец, что он ее чуть не задушил, Карло вскочил, спрыгнул с постели с той юношеской живостью, которая всегда так восхищала дарованную ему Господом спутницу жизни, и бросился приводить ее в чувство.

- Антонина!.. Светоч моих очей!.. Горе мне, я чуть не погубил тебя!

Синьора Коррадо окинула супруга нежным, хотя все еще довольно затуманенным взглядом.

- Ты и вправду тяжеловат, мой Карло!

- Но почему ты ничего не сказала?

Антонина молитвенно сложила руки.

- Ах, ты такой красавчик, когда отдаешь распоряжения!

У Санто так болели разбитые губы, что он лишь с большим трудом выпил бокал шампанского. Он попробовал было улыбнуться своей молодой жене, но получилась ужасающая гримаса.