– Разве вам не сказали, что в столовой можно купить радиоприемник?
– Нет!
– Он примитивный, но, может, вам станет немного легче.
– Спасибо.
Гэбриел приятно взволновался впервые за прошедшую неделю. Возможность слушать радио стала для него нежданным лучиком надежды.
– Хорошо. Встретимся на будущей неделе. Только, пожалуйста, обдумайте серьезно мой совет и постарайтесь найти друзей.
Гэбриел встал, и Хайд открыл дверь. Пора обратно в камеру. Его удивило, насколько короткой оказалась беседа. Не потому ли, что на все вопросы он давал правильные и ожидаемые ответы? Если бы он заявил, что остро нуждается в помощи, стала бы она слушать? Это все напоминало школьный экзамен, когда надо ставить крестик в нужной клеточке и всем на самом деле наплевать на знания учеников.
Снова настало время посидеть за запертой дверью. Полчаса, чтобы обдумать встречу с медичкой, вспомнить ее слова и прикинуть, как найти хотя бы одного друга. Гэбриелу действительно было очень одиноко, и, оставшись наедине со своими мыслями, он понимал, что недалек от глубокого отчаяния. Ему нужна возможность кому-то довериться. Стоит хотя бы попытаться.
Гэбриел пользовался любой возможностью покинуть постылую камеру и поработать. Цеха и игровые площадки, находившиеся вне тюремного здания, закрыли из-за постоянных беспорядков, которые учиняли там заключенные. Кроме того, дважды кто-то воспользовался дронами, чтобы сбросить во внутренний двор подозрительного вида пакеты. Тюремные власти уже обратились с просьбой выделить дополнительные фонды для пресечения подобных попыток. За тридцать минут взаперти Гэбриел двадцать раз отжался от пола. Меньше чем за неделю он довел число упражнений до ста. Двадцать за один раз, всего пять подходов. До того как оказался за решеткой, он едва справлялся с четвертой частью такой нагрузки, потом начинался приступ астмы. Гэбриел сообразил, что дыхательный аппарат состоит в том числе и из мышц, а они нуждаются в тренировке, и теперь выполнял пять раз по двадцать отжиманий в день, делая небольшие паузы, чтобы отдышаться.
Он как раз заканчивал, когда двери стали открываться.
Общий сбор.
Гэбриел заметил, что с каждым разом все меньше людей смотрят на него во время переклички, посчитав это добрым знаком. Он уже не был новичком, непредсказуемым и незнакомым, и не сделал ничего из ряда вон выходящего или способного создать переполох, а потому теперь вызывал не больший интерес, чем остальные заключенные. Иногда казалось, что его вообще не замечают. Если не считать мимолетных контактов с Солом, к нему никто больше не приближался. Гэбриел выскальзывал из камеры и возвращался в нее, а соседи и бровью не вели. Все, как он и хотел. Перекличка закончилась, и он вошел к себе.
– Уэбб? – В дверном проеме стоял Барратт.
Гэбриел немедленно вытянулся по стойке «смирно».
– Да, в чем дело?
– Мне сказали, что ты хотел одну из этих штук. Верно? – Барратт протянул ему коробку с новеньким радиоприемником внутри.
Впервые за неделю Гэбриел улыбнулся.
Глава 10
Эдриан шел по своей улице мимо углового магазинчика «У дядюшки Мэка». Оранжевые и серые тона сумерек уже примешивались к свету дня. Детектив давно не заходил в этот магазин. С тех пор как четыре месяца назад выяснилось, что заведение вовлечено в преступную схему торговли людьми, расследование которой еще не закончилось. Помещение тщательно обыскали, были наняты новые управляющие, но Эдриан по-прежнему не мог заставить себя войти внутрь. Он вспомнил о давней подружке Еве, работавшей здесь, и подумал: пересекутся ли когда-нибудь их пути. Мысль взволновала его. Новая встреча заставила бы справиться с чувством вины. Они так часто и подолгу бывали вместе, что Ева могла бы рассказать ему, в какое тяжелое положение попала, как ее насильно привезли сюда и принудили к рабскому труду. Конечно, он не виноват в том, что она молчала. Но если начистоту, Эдриан и сам мог бы догадаться, почувствовать что-то глубоко неправильное. Так что теперь за покупками он ходил в ближайший супермаркет на главной улице города. Лишние пятнадцать минут ходьбы словно были частью наказания, что, правда, нисколько не помогало облегчить муки совести.
Телефон, лежавший в кармане, издал сигнал. Пришло сообщение от сына. Два месяца назад, после зловещего визита его отчима Доминика, Эдриан попросил Тома выходить на связь каждое утро. Он умолял сына приезжать и жить у него хотя бы раз в две недели, но тот отказался, заявив, что должен оставаться дома и присматривать за матерью. Это сообщение напомнило о необходимости проверить, добился ли Гэри прогресса в секретном расследовании дел Доминика. Он ответил Тому, написал Гэри и убрал телефон.
Только подойдя к двери и порывшись во всех карманах, Эдриан обнаружил, что там нет ключей. В который раз! Дурацкая забывчивость! Он обогнул дом по боковой стене и оказался на аллее, куда выходили террасы соседских коттеджей. Только бы задняя дверь была открыта! Замок в ней имел сложную конструкцию, и Эдриан редко запирал его, потому что постоянно забывал ключи. Он перебросил через ограду пакет с хлебом и молоком, надеясь, что бутылка, как всегда, уцелеет. Затем перелез через кирпичный забор, обозначавший границу его владений, отметив, что это дается ему все труднее. Он явно теряет форму.
– Взлом и незаконное проникновение?
Эдриан оглянулся и на аллее, по которой только что прошел, увидел Люси Ханниган. Она снимала на телефон, как он пыхтит, перебираясь через забор.
– Просто забыл ключи.
Он перебросил ноги, и журналистка пропала из вида.
Задняя дверь не была заперта. Эдриан вошел и направился к прихожей. Очертания фигуры Люси, стоявшей у порога, ясно различались сквозь матовое стекло. Она нажала на кнопку звонка.
– Не представлял, что увижу вас здесь.
Он открыл дверь и улыбнулся.
– Не бойтесь, на ночь не останусь.
Она вошла, держа руки в карманах.
Эдриан пожал плечами.
– Как пожелаете. Откуда у вас мой адрес?
Уж не привозил ли он ее сюда в прошлый раз? От попыток вспомнить их первую встречу у него начинала болеть голова.
Люси ткнула себя пальцем в грудь.
– Я ведь репортер, специализирующийся на уголовных делах. Или вы и об этом забыли?
– Не забыл.
– Нашла ваши координаты в интернете. Учитывая, что не так давно возле вашего дома толпились журналисты, это оказалось проще простого. Правда, пришлось дождаться вашего появления. Честно говоря, не предполагала, что вы встаете так рано.
– Понятно. Чем могу быть полезен?
– Я выяснила имя вашего пропавшего.
– Неужели?
– Это был бездомный, который часто спал в старой сигнальной будке. Его звали Брикс.
– Как вы это узнали… Хотя нет, не говорите… Вы нашли имя в интернете, да? – Эдриан одарил ее саркастической улыбкой.
– Нет, хотя порой и это срабатывает. Просто у меня есть связи с уличными бродягами. Они знают, насколько близко к сердцу я принимаю проблему бездомных, а это означает, что люди, которые не станут ничего говорить вам, могут поделиться информацией со мной. Я провела несколько месяцев, работая среди обездоленных, чтобы собрать материал для разоблачительной статьи, и они, думаю, благодарны, что хоть кто-то интересуется их бедами. Я побеседовала с Клэр Джонсон – с леди, телефон которой вам дала, – и она рассказала, кого вы ищете. Затем я порасспросила еще кое-кого и нашла тех, кто хорошо знал бедолагу. Так и удалось установить его подлинное имя и фамилию.
– И как же его звали?
– Теодор Рэмзи, или Тедди Рэмзи. Брикс – это кличка.
Эдриан кивнул, запоминая имя и фамилию.
– Что же, спасибо, что поделились. Вы уверены, что не хотите выпить или чего-нибудь еще?
Он надеялся на согласие. Нечто в ней манило. Он не мог понять, почему ему не удается вспомнить Люси. У нее густые русые волосы, небрежно раскинутые по плечам, что даже добавляет им привлекательности. Глаза ярко сияют, особенно в обрамлении линий коричневого косметического карандаша, намеренно чуть смазанных в уголках. Казалось, она принадлежала к числу женщин, которых невозможно легко забыть. А он почему-то забыл.
