угодно. Мне пришло в голову, что я мало что могу придумать, чтобы воспротивиться ей. — Ты смотрел на меня?
Моя рука все еще была протянута, я ждал, когда она возьмет ее, чтобы помочь ей войти в карету, и в то же время предвкушал удовольствие от того, как снова почувствую ее гладкую и теплую кожу на своей.
— Я бы не стал употреблять это слово. Изучаю, возможно. Оцениваю угрозу, — сказал я, используя тон сильного человека, который знал, что никогда не проявит слабость перед врагом. А поскольку мне еще предстояло решить, является ли она таковой, я был уверен, что смогу утвердить свое доминирующее положение, прежде чем у нее появятся идеи найти мои уязвимые места.
— Угрозу? — засмеялась она, и, блядь, я почувствовал этот смех везде. В том числе и в члене.
— Какой у тебя Орден? — неожиданно потребовал я, желая выяснить, какими именно навыками она может обладать при нападении.
В ответ она позволила двум прекрасным серебряным крыльям появиться у нее за спиной, раскрыться и сверкнуть на солнце, прежде чем она снова аккуратно сложила их.
— Гарпия, — пробормотал я сквозь комок в горле, пока Хэмиш рассыпался в комплиментах, которые я не мог слышать.
Она была потрясающей, каждое перышко, как жидкий атлас, настолько совершенное, что мне захотелось провести по ним пальцами. Но потом она посмотрела на меня так, что я понял, что она снова поймала мой взгляд, и этот намек привел меня в ярость.
— Ты собираешься и дальше оставлять меня стоять здесь, как дурака, с рукой, из которой уходит кровь? — грубо спросил я, чувствуя, что она насмехается надо мной этим взглядом.
Я не мог припомнить случая, чтобы какой-нибудь фейри не отшатнулся от меня, когда я говорил таким тоном, но эта женщина не была похожа на других фейри. Она подняла подбородок, ее улыбка померкла, в глазах сверкнула сила, демонстрируя собственное превосходство. Это заставило мою кровь забурлить, а вызов в ее темных глазах заставил меня поверить, что я еще не покорил ее, будь то видения, дарованные звездами, или что-то еще. Но она была моей, она заявила об этом. И я мог бы заявить об этом, потому что она была первым, что я увидел за очень долгое время, что заставило меня снова почувствовать себя самим собой. Человеком с желаниями, которые глубже, чем кровопролитие и война. Я хотел попробовать ее на вкус, и у меня было чувство, что одного раза будет недостаточно.
— Да, пожалуй, я так и сделаю, — решила она, проносясь мимо меня, ее правое крыло ударило меня по лицу, когда она забиралась в карету, не приближаясь к моей предложенной руке.
Ощущение мягкости этих перьев мало помогло унять гнев, взорвавшийся в моей груди от оскорбления, которое она только что нанесла мне прямо здесь, на территории замка, на всеобщем обозрении.
— Сир, пожалуйста, сделайте вдох. Как мы тренировались, один большой веселый вдох и один выдох, помните? — взмолился Хэмиш, но я уже забрался в карету и захлопнул за нами дверцу, оставив его забираться на заднюю скамью или остаться в пыли.
Мерисса устроилась у окна, белые планки которого открывали вид на улицу, но они были зачарованы, чтобы никто не мог заглянуть внутрь. Крыльев у нее уже не было, но пощечина, которую она дала мне ими, все еще горела на моей щеке.
Тьма во мне развернулась, проснувшись, как существо разрушения, и потребовала возмездия. Я бросился на нее, коленом вдавился между ее бедер в складки платья, а другой рукой схватил ее за челюсть, прижав ее спиной к сиденью. Ее глаза вспыхнули гневом, а руки поднялись, чтобы применить магию, но она только что вошла в одну из зачарованных карет вольдракийского императора. Никто не мог колдовать здесь, кроме него, даже я.
Она выругалась, вспомнив, что была обезоружена, и все свелось к моей физической силе против ее. Поединок, в котором она не могла победить.
— Я — Дикий Король, — шипел я, злобная гадюка свернулась в моем сознании и вырвала все эмоции. Я был пустотой, но несколько жестоких, злых вещей жили во мне. Ненависть, ярость, жажда крови. Возможно, эта женщина действительно не знала, с кем имеет дело, но я покажу ей это. — Это имя — не просто пропаганда, это то, кем я являюсь. Если ты еще не знаешь обо мне, то позволь мне предупредить тебя сейчас, ибо это будет твой последний шанс уйти. Я не позволю тебе бежать от меня, Мерисса. Я открою эту дверь и брошу тебя обратно в ту жизнь, из которой ты пришла, если ты этого захочешь. Но знай. Если ты решишь остаться после того, как я расскажу тебе правду о себе, я никогда не отпущу тебя. Ты добровольно пойдешь в свой плен, потому что так оно и будет. Как только я взглянул на тебя, во мне проснулась одержимость, и она не умрет. Я знаю это о себе. Я собственник и эгоист, и когда я смотрю на то, чего хочу, я никогда не отказываюсь от этого.
— Так кто же ты, Хэил, ведь мои видения показывают мне человека, который любит всем сердцем, — сказала она. — Разве ты не такой?
Я издал пустой смешок, наклонившись достаточно близко, чтобы вдохнуть ее дыхание и украсть его у нее. — Я — ад на земле. Я чума в форме фейри, мои вены позолочены адским огнем, и иногда я даже не могу контролировать свою собственную бесчеловечность.
— Ты не тот, за кого себя выдаешь, — она нахмурилась, ее глаза остекленели, словно она видела какую-то другую правду и решила, что так оно и есть. Это само по себе разожгло во мне пламя гнева. Кто она такая, чтобы говорить, кем я являюсь? Возможно, Зрение лгало ей, но я не стал бы лгать. Я обнажил бы правду, и она обрушилась бы на нее, как клинок.
— Я — самое опасное существо, которое ты когда-либо встречала. Я совершенно не предсказуем, даже для самого себя. Иногда насилие взывает к моему имени так громко, что, клянусь, звезды вписали это слово в мою душу. Так что если ты останешься, я не могу обещать, что ты переживешь меня, — прошептал я, так близко к ней, мои губы коснулись ее губ, и она задрожала, словно хотела большего. Как будто эта опасность во мне не пугала ее, а только притягивала ближе.
Моя рука пробралась к ее горлу, слегка сжав его, чтобы проверить мою теорию, и ее зрачки расширились, ее бедра немного разошлись и
