толикой её сил и зарытых в разных местах в землю их сада, обеспечили выдающийся рост всякой полезной зелени и заодно отвадили паразитов. Так что теперь удавалось собрать по два-три урожая за сезон, а яблоки были в пару кулаков размером.
В саду обнаружились близнецы, по своему обычаю стоящие вплотную друг к другу и что-то внимательно разглядывающие в кусте мускусного шиповника.
— Стивен, Стефани? Нашли что-то интересное? — с улыбкой приблизилась Агнесса к ним, отметив, что мальчик с девочкой лишь мельком бросили на неё взгляд и синхронно разошлись в стороны, создавая для неё своеобразное «окошко».
— Там, — прошептала Стефани, не отрывая взгляда от чего-то шуршащего среди колючих ветвей.
Девушка, склонившись и аккуратно разведя в стороны душистые цветы, склонилась и увидела пикси, сидящего на стыке двух веток и затравленно поглядывающего на людей. Его наряд, собранный из чего-то неотмирного, травянисто-полотняный, был повреждён шипами. Из исколотых ног сочилась светло-искрящаяся кровь и пикси по очереди зажимал то одну, то другую ступню. Совсем мелкий, ребёнок… хотя Агнесса не была уверена, что эти фэйри бывают детьми. В определенных рамках они могли выглядеть почти как угодно и менять облик в зависимости от настроения. Всегда это был гуманоид, иногда — откровенно человекоподобный, от двух до сорока дюймов ростом, с крупными крыльями какого-нибудь насекомого. Черные, без белка и радужки, глаза, характерные для фей Зимнего Двора, неизменно выдавали в пикси удивительно злокозненных для своих размеров и поведения существ.
— Что за безобразие! — проворчала она и тут же мысленно отругала сама себя — фэйри вжал голову в плечи и зажмурился, решив, что замечание адресовано ему. — Ох, нет-нет! Дети, почему вы не помогли ему?
Агнесса протянула правую руку между веток, незаметно сжав зубы, когда шипы процарапали тонкие, но отчаянно болезненные впоследствии линии на предплечье.
— Нам было интересно, — ответил Стивен. — Мы никогда не видели их так близко.
Пикси, глядя на ладонь со смесью опаски и подозрения, не спешил покинуть неудобный и колючий насест — напротив, после слов мальчишки отодвинулся подальше, наткнулся спиной на очередной шип и, ойкнув, зажмурился.
— Ну так помогли бы и познакомились заодно… извините их, — Агнесса заглянула вглубь куста и заискивающе улыбнулась:
— Давайте я помогу вам выбраться? Только берегите крылья — ветки очень густые. Попробуйте сложить их плотнее?
В палец вонзился шип и девушке пришлось приложить некоторое усилие, чтобы улыбка не дрогнула. Пикси, поколебавшись, осторожно опустил ноги и перелез на ладонь Агнессы, сморщившись, но так же не издав ни звука. Слюдяные стрекозьи крылья, впрочем, благополучно обернул вокруг тела, на манер плаща, и нахохлился. Размером с небольшую пичугу, да и весу в нём было столько же.
Девушка, придерживая локтем ветки, вытащила страдальца наружу и улыбнулась чуть шире, бережно пересаживая его на почерневший от времени пенёк старой сливы. Близнецы хвостиком топали за ней, сцепившись за руки и буквально поедая взглядом иномирца. Фэйри опасливо косился на всех троих, даже оказавшись на воле.
— Благодарю… — нехотя, но всё же он вспомнил о манерах.
Попытался встать, ойкнул и плюхнулся назад, морщась и массируя ноги. Агнесса сочувственно поджала губы, а затем, вспомнив о пристрастиях «вредителей», повернулась к близнецам.
— Принесите, пожалуйста, сахару и орехов. Хорошо?
Те синхронно кивнули и, хоть и не без сожаления, убежали в дом. Девушка вновь глянула на пикси, который настороженно прислушивался.
— Дети… всё им интересно, но также они всё ещё по-детски… лишены сочувствия. Не сердитесь на них, пожалуйста, — мягко проговорила она, присаживаясь на карточки рядом. — Боюсь, я не знаю, как ещё вам помочь. Ваши раны…
— Не стоит беспокоиться, всё быстро пройдёт, — перебил он её твёрдо и решительно, хотя и в несколько чопорной манере.
Прежде Агнесса сталкивалась с довольно грубым и слегка развязным отношением, но те пикси не находились в затруднительном положении. Этот же, повертев головой по сторонам, ткнул крошечным пальчиком на кустарник эрики, растущей неподалёку — как раз над одним из вкопанных рунических камушков.
— Вас не затруднит поделиться?
Агнесса, быстро моргнув, вежливо уточнила:
— Один цветок или гроздь?
— Достаточно одного, благодарю, — ворчливо откликнулся пикси, и девушка с почти беззвучным хрустом отломив от грозди один из белоснежных цветков, протянула его найдёнышу.
За спиной послышался тихий топоток и почти тут же рядом нарисовались близнецы — Стивен держал в горсти кубики сахара, а Стефани орехи.
— Магрит не одобрит, — заметила девочка, протягивая Агнессе «добычу», которую та забрала.
— О чём Магрит не знает — то не может ей навредить, не так ли?
Она понимала, что говорить так — неправильно. Не педагогично. И вообще, возможно, вредно. Но оно само вырвалось… Магрит, если вдуматься, не одобряла вообще ничего, что бы ни сделала Агнесса или кто-то другой из детей. Им вообще неведомо было, что это такое — одобрение опекунши. Так стоило ли переживать об этом?
— Вам нужно восстановить силы, — вновь повернулась она к пикси и ошарашенно замерла, глядя как тот, сосредоточенно нахмурив бровки, совершал руками странные пассы вокруг цветка, что был зажат у него между ног будто диковинная ваза.
Из «горловины», созданной сомкнутыми лепестками, к тонким пальцам тянулись сияющие золотистые нити, сотканные из искорок, а сам цветок словно чах на глазах. Лепестки становились прозрачными и вялыми, жухли по краям и осыпались невесомым пеплом, сердцевинка тоже потемнела и иссохлась. Зато сам фэйри, напротив, воспрянул духом, а с тела его исчезли следы ран. На лице его, впрочем, не отражалось особой радости — только сожаление и лёгкая тень скорби.
Агнесса читала, что безо всякой печали и с куда большим энтузиазмом стайка пикси может провернуть фокус с иссушением и над взрослым человеком, если застанет того врасплох. Ночным гулякам стоило быть настороже — в отличие от многих представителей населения Полого Холма, пикси вовсе не чурались городов и проводили по эту сторону Грани времени чуть ли не больше, чем за ней. Детей они по какой-то причине не трогали, однако, множество демонологов сходилось на мысли, что именно мелкие пакостники были напрямую причастны к историям с подменышами и похищением человеческих младенцев.
Стивен, забрав из рук застывшей старшей сестры орехи, тем временем, сложил подношение на поднятый с земли чистый зелёный лист и опустил тот на пенёк, рядом с иномирцем.
— Подкрепитесь, в самом деле… вам ведь, наверное, трудно летать будет, без сил? — проговорил он, и чуткий слух Агнессы уловил нотки академического любопытства в голосе мальчишки.
— Летать мы можем всегда, — заносчиво заявил пикси, но на листик посмотрел одобрительно и даже алчно.
— Покроши орехи помельче, будь добра, — прошептала Агнесса на ухо Стефани,
