— Необычный паркет в дивизионе. — Произнес полковник, с интересом рассматривая пол.
— Из отходов кругляка. Нарезали блины, на простейшем прессе из домкрата, сделали шестиугольные заготовки, пропустили через рейсмус и осталось только уложить и покрасить. К тому же, на торец дерево существенно прочнее. Заметили, гораздо меньше повреждений от сапог?
— Действительно. А что это у вас за шкафы вдоль «взлетки»?
— Оружейка.
— Оружейка!?
— По тревоге, дежурный, со своего поста разблокирует двери всех шкафов (по принципу американских тюрем). Личному составу таким образом, нет необходимости толпиться и создавать пробку, как это обычно происходит.
— Но при выходе из казармы, все равно пробки не избежать…
— Это учтено и решили эту проблему следующим образом… — Я шагнул в ближайший кубрик и подошел к двустворчатой двери на треугольный балкон. — Внизу, обычные ворота, какие есть у каждого бокса, только они развернуты относительно своего предыдущего состояния на сорок пять градусов в сторону выезда из парка.
— Оч-ч-ень любопытно… И что это дает?
— А это дает следующие преимущества: во-первых, перед воротами меньшая вероятность столкновений при общем выходе, во-вторых дает личному составу через получившийся балкон спускаться непосредственно к своей технике. — С этими словами я поднял опечатанную крышку люка и по специальному шесту, как пожарник спустился вниз.
— Однако… — раздался удивленный голос Сталинина сверху.
Немного поколебавшись, он все таки спустился вниз, в бокс. Полутьма огромного помещения бокса скрывала расставленную «елочкой» технику. На другом конце, кто то из офицеров проводил практическое занятие на технике. Сегодня в дивизионе учебный день. Многие сидят по учебным точкам, которые пока организованы зачастую прямо в боксах. Последовательно обходя их, давал необходимые пояснения и заодно характеризовал офицеров и прапорщиков.
— Вы так и не ответили, откуда у вас тяга ко всему этому… — он сделал широкий жест левой рукой, как бы показывая на обширное хозяйство артдивизиона.
— Как уже говорил, началось это в ГСВГ. Служил я тогда СОБом в таком же полковом дивизионе, только на Д-30. Погнали нас однажды на соревнования с таким же дивизионом, только немецким. Вот там я и увидел в упор их знаменитый ordnung. На всю жизнь запомнил! В первую же ночь, мои солдатики сперли у союзников весь шанцевый инструмент. Парни не плохо повеселились. Немецкая батарея осталась практически голая. Лопаты, кувалды, топоры, ломы… С четырех расчетов утащили полностью всю ночную подсветку с аккумуляторами. Понимаю, что и ЗИПы орудийные надо восполнять…., а то он у нас на половину был растерян. Полевые сумки командиров орудий — тоже пошло в зачет.
–— Чем нуждаться и просить, проще спиз...ть и молчать! — неожиданно выдал для меня, полковник.
–— Только мне было интересно, вот на хера они сперли пять раскладушек, причем с палаток? Вот на хера они им? Да…, еще был интересный момент. Если на всех орудиях ушло имущество по божески, то есть там хоть что-то осталось. А вот со второго немецкого расчета уперли все. Осталось только само орудие и прицел с панорамой.
— Ну и как прокатило? Там же следов от солдатских сапог осталось наверное море? — С живым интересом спросил Сталинин.
Вспомнив про следы, я заразительно рассмеялся: — Да уж…, там нашими было затоптано все. Похоже ночью в батарее спал только я один, а к немцам ходили всю ночь, да еще и по несколько раз. Наши слоны даже в офицерский салон забрались. Как они там никого из них не разбудили не знаю, но слава богу оттуда ничего не украли. Правда, сожрали все, что было на столе. Но самое интересное, что следы с их батареи уходили в великом множестве, но в разные стороны, и только не в нашу. Бойцы воровали и по всему полю прятали, закапывали, маскировали…. Главное, чтобы потом они нашли, а то ведь ночь темная была.
— А как их часовые?
— Без понятия, только утром в немецкой батарее поднялся большой переполох. Как только рассвело, сначала тихо забегали вокруг огневых позиций часовые. Через несколько минут к ним присоединились наспех одетые унтера, позже солдаты и когда вся эта суета достигла своего апогея, появились офицеры. — Мой рассказ до слез развеселил полковника. — Но потом, для меня было продолжение…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Ну ка, ну ка…
— Как полагается, после соревнований, решили устроить совместные посиделки. Нас немцы пригласили к себе. Сели за длинные столы, мы с одной стороны, они с другой. Разлили чай, начали класть сахар в чашки… и тут поднялся такой звон! Я тогда готов был провалиться сквозь землю!
А я про себя тогда осуждающе думал: «А чего материться? Даже в нашей маленькой батарее можно вот так организоваться и точно также блеснуть перед немцами. Хотя бы один раз…. Хотя бы для показухи… И начинать в таком деле нужно со всех нас и с самых пеленок. И долбать, и долбать… Как Петр 1 Может быть даже и дубиной по голове — чтобы привить нам всем хотя бы часть той «культуры и порядка». Причем не показушно.» — Немного помолчав, мы двинулись дальше. Как сказал один умный человек: «Франко-прусскую войну выиграл немецкий школьный учитель».
— Бисмарк! Отто фон…
— Не совсем. Отто фон Бисмарк за свою жизнь произнес немало такого, что впоследствии превратилось в афоризмы. Но, помимо реальных слов Бисмарка, есть масса таких, которые приписываются ему ошибочно. Автором высказывания является современник Бисмарка, учитель географии Оскар Пешель.
— Надо же… Не знал… — совершенно новыми глазами посмотрел на своего командира.
— И слова были другие, и появились совершенно по другому поводу…
— Теперь мне безумно интересно товарищ полковник.
— Слова, появившиеся в газетной статье летом 1866 года, относились не к франко-прусской, а к австро-прусской войне: «Когда пруссаки побили австрийцев, то это была победа прусского учителя над австрийским школьным учителем».
— Век живи — век учись…
— Полностью согласен с вами. А что же было дальше?
— И если случай в немецкой чайной, подтолкнул меня заняться привитием общей культуры своему личному составу, то поход «за зипунами» заставил очень крепко задуматься о культуре военной. Поскольку шанцевым инструментом я уже был обеспечен, то первым шагом в этой области стало изготовление таких же раскладушек, палаток, кухни и полевой столовой. Не один раз м ходили в гости к союзникам со старшиной и батарейными умельцами. И у нас получилось, а когда на очередных соревнованиях мы их не только в стрельбе переплюнули, но и в походном быте — тогда уже они к нам зачастили с готовальнями и штангенциркулями. Результатом этих взаимных посиделок стали жилые прицепы для офицеров и прапорщиков у нас и унтеров у них. А в боевой подготовке мы совместно придумали простое устройство для ЗиЛов, которое помогало втрое перекрыть норматив по развертыванию орудий. Я когда перевелся сюда, такое же внедрил для «Рапир».
— Да… Крайне интересные вещи вы рассказываете. Ну, а это? — Он показал на ходовые тренажеры, на которых сейчас тренировались механики бронетехники, размером меньше «Запорожца», с мотором от него же, создавая полную иллюзию хода «Гвоздики» или КШМки позволяли оттачивать мастерство, существенно экономя моторесурс и топливо.
— Не поверите, подсмотрел в журнале «Техника и Вооружение».
Тут по ушам ударили звуки выстрелов.
— А это наш собственный винт-полигон. Отрабатываем приемы стрельбы с закрытых позиций по нескольким макетам, расположенных воо-о-н там!— я показал рукой направление.
Подойдя ближе, мы стали внимательно наблюдать за учебным процессом. Кроме нас здесь присутствовал лейтенант Бак.
— Мне кажется, или подготовка данных для стрельбы идет быстрее обычного? — задал вопрос полковник.
—Так оно и есть. Лейтенант Бак предложил использовать для этого программируемый калькулятор Б3-34. Так же он и доработал его. Теперь им намного удобнее пользоваться и все расчеты он производит почти в два раза быстрее (Н. Стрижаченко из Ижевска подключил к Б3-34 внешний тактовый генератор с частотой 200 кГц, вместо внутреннего — 125 кГц, и быстродействие увеличилось в 1,8 раза). Хотим отличиться на больших маневрах, о которых говорил генерал.
