Читаем без скачивания Последний паладин - Александр Горобец

Черное здание без верхнего этажа глядело на него пустотой дымящихся оконных проёмов. Перекрытий не было. Точнее они грудой строительного мусора тлели на первом этаже. Дальше Тяжин увидел вековой дуб, который лежал на боку, абсолютно голый, как огромный кальмар, взметнувший свои щупальца — корни куда-то в небо. На корнях повис кусок стенки кабака. А ещё в корнях Китяж разглядел, какой-то шкаф. «Интересно. Как он уцелел. Тут стены сносит, а уж какой-то шкафчик вообще должно разметать в щепки. Ладно, Сейчас подойдем по ближе и посмотрим на это чудо природы.» Подумал Кирилл и глянул на часы. 8:52. Хорошенько прислушавшись, и убедившись, что посторонних шумов, кроме потрескивающего, где-то недалеко, огня, нет, Китяж осторожно, упершись ладонями в рухнувшую стенку, а спиной в лестницу, попытался сдвинуть сэндвич — панель. Стенка была не очень тяжелой, около ста килограмм, по этому Тяжину удалось, с первого раза, расширить щель до тридцати сантиметров в ширину и около метра в длину. Правда, наверху что-то грохнулось и Китяж остановился. Внизу, за дверью, раздался легкий шорох. Тяжин тихонько спустился к двери и вполголоса, сказал:

— Сынок, это я. Все в порядке. Я пытаюсь открыть проход наружу.

— Я понял, папочка, — послышался из-за двери голос Данилы.

Китяж вернулся к проделанной щели и попытался расширить её дальше, но панель явно во что-то уперлась и двигаться дальше не хотела. «Не хочешь по-плохому — по-хорошему будет хуже», подумал Тяжин и скинув рюкзак, достал из него маленький ломик, загнутый с одной стороны под фомку. Взяв в руки ломик, Китяж начал выламывать из кладки нулевого цикла кирпичи, периодически останавливаясь, чтобы прислушаться, не привлек — ли он кого-нибудь своим шумом. Отбитые от кладки кирпичи, он складывал здесь же, на лестнице. Работа шла туго, Китяжу было не развернуться, однако через пятнадцать минут лаз был уже достаточно широким для того, чтобы Тяжин, без рюкзака пролез наружу. Китяж снял рюкзак и полез в новый мир…

Протиснувшись, как червяк в узкий лаз и, подтянувшись на руках, Тяжин сел на край разобранной стены и огляделся, на этот раз полностью. И только оглядевшись, понял, во что превратился его Павловск. Его маленький, уютный Павловск. От дома, стоящего на против кафе «Лето», осталось только два этажа, дальше торцом стояла трехэтажка в которой располагался книжный магазин. Из дверей магазина шел чёрный дым. Да и саму трехэтажку изрядно потрепало. У неё тоже не было верхнего этажа, он грудой битого кирпича, пронёсся по кабаку, уничтожив его. Ещё правее, через дорогу, напротив книжного стояла, теперь уже одноэтажная, сталинская трехэтажка. Ещё правее — Хрущевка, от которой осталось два с половиной этажа, а дальше — стадион. Устояли только маленькие деревца, которые были полностью голые, как будто на дворе была поздняя осень. И огромное количества битого кирпича, кровельного железа, сгоревших остовов машин и прочего мусора со стороны Питера, а километрах в трех, на юг, в сторону области виднелась огромный бруствер из деревьев, сгоревших машин и прочего не пойми чего. И тянулся этот бруствер, сколько хватало глаз. Пару раз там что-то очень серьёзно грохнуло. Возможно, эвакуационные службы МЧС пробивали проход для техники… Апокалипсис, мать его… Ударная волна накрыла Павловск, уже растеряв свою силу и, всё равно, изрядно здесь нашкодила.

Китяж посмотрел правее книжного, на бывшую улицу Марата, а ныне — Госпитальную. Там было какое-то движение. Тяжин вытащил из лаза рюкзак и спрыгнув на землю, плюхнулся на живот и быстро, по пластунский подполз к углу фундамента, из-за которого и Красных зорь и Марата просматривалась как на ладони, от стадиона, по Марата полз человек и Китяж достал из рюкзака оптику. И тут он услышал звук двигателей. Сначала далеко, но потом все ближе и уверенней, звук шел со стороны мусорного бруствера. И вот, со стороны Гатчины появилась колонна.

Первой ехала восьмидесятка, БТР-80 со странной пушкой. Из башни торчала система с вращающимся блоком стволов. Когда колонна подошла ближе, Китяж понял, что был прав. Восьмидесятка хищно водила из стороны в сторону четырьмя стволами скорострельного авиационного пулемета ГШГ — 7,62. За восьмидесяткой ехал ГАЗ-2330, он же — «Тигр». Вездеход, на подобие Китяжевского HMMWV, только бронированный, а из люка на крыше торчал стрелок, двумя руками сжимавший гашетку крупнокалиберного пулемета «Утес». За «тигром» следовали шесть тентованных «Уралов». Замыкал колонну такая же восьмидесятка, как и головная. «А вот это уже интересно. Что-то, вы, ребята не похожи на МЧС. Скорее наоборот. Шесть машин. Две роты», думал Китяж, рассматривая колонну в оптику.

А между тем, колонна повернула у рынка направо и доехав до следующего перекрёстка, остановилась. Не успевшие повернуть Уралы и замыкающий БТР тоже остановились. Из «Тигра» вышла фигура в легком защитном комбинезоне Л-1 и новеньком противогазе ППМ-88. За спиной у вышедшего из бронированного внедорожника болтался АКС-110/74, почти такой же, как у Вити Титаренко в подземке. В руке фигура держала мегафон.

— Внимание! — фигура начала вещать в мегафон, — Становись!

Из кузовов тентованных Уралов высыпали вооруженные люди в ОЗК и противогазах и построились на рыночной площади. От характера приказов и армейской выправки, у Китяжа не осталось сомнений — перед ним — военные. Причем не рядовая пехота, а серьезные ребята. Все были высокие и, даже под ОЗК угадывалось крепкое телосложение бойцов.

— Ставлю задачу, бойцы. Обеспечить беспрепятственную эвакуацию гражданских лиц, находящихся в бомбоубежищах: ВОГ,?3, школы? 638 и школы? 64. Любые движущиеся объекты вне убежищ, подлежат немедленному уничтожению! Дальнейшие приказы получите от командиров взводов. Разойтись!

На первый взгляд, после команды «разойтись», рыночной площади началась суета и бойцы начали разбегаться, кто куда. Но опытный глаз Китяжа отметил, что каждый из бойцов выполнял поставленную ему задачу и ориентировался в Павловске, не хуже местного жителя. На каждом перекрёстке, который видел Китяж, встал боец с автоматом наперевес. Остальные, сформировав четыре группы разбежались в разных направлениях. Одна из групп бежала как раз в сторону Тяжина. В подвале полуразвалившейся сталинки как раз находилось бомбоубежище?3. Кирилл тенью метнулся за угол фундамента и затаился.

Через двадцать секунд после того, как тяжелый топот ног в ОЗК начал стихать, Китяж услышал, совсем рядом с собой лязг затвора и сухой, одиночный выстрел. Затем зашипела рация: «Кузнецов, что там у тебя?». Китяж тихонько выглянул из-за угла. Спиной к нему, прямо у дальнего угла фундамента, стоял боец. Повесив автомат на плечо он зажал тангенту на проводе, который шел под противогаз и что-то ответил. «Молодец! Конец связи», прошипела рация.

«А казачек то ростом, аккурат с меня будет», глядя из-за угла на бойца, Китяж вспомнил слова из старого советского фильма.

Кузнецов расслабившись от похвалы оперся на край фундамента. И тут же получил оглушительный удар по голове.

Оттащив оглушенного бойца за угол, Китяж затолкал его в лаз, закинул туда же рюкзак, автомат и полез сам.

Залез, столкнул обмякшее тело к двери и быстро задвинул сэндвич — панель на место, затем подпихнул кирпичи и подойдя к двери постучал, как договаривался с Данилой. В это время, на улице раздался выстрел, за ним ещё, а потом целая очередь. Рация у вырубленного бойца зашипела: «Кузнецов, епта! Не спать! С твоего участка прут!» Китяж снял с бойца рацию и убавил на ней звук, затем постучал снова. За дверью послышалось движение, затем звук падающей арматуры и в следующий миг, в глаз Кириллу уже смотрел его собственный ТТ. Глаза Тяжина ещё не привыкли к темноте, да и не ожидал он такого, поэтому шарахнулся от ствола в сторону и левой рукой выбил оружие из руки сына. «Мозг может забыть — тело никогда»

— Я просто хотел убедиться, что это ты, папа, — Даня сделал вид, что расстроился испугом отца, хотя внутри ликовал. «Один — один. Это тебе за СВД, когда я играл в СТАЛКЕРа», подумал Тяжин-младший, — А это кто с тобой?

— Не видишь? — ответил Китяж волоча бойца за руки, — гостя привел. Давай стул в пустую подсобку, живо!

И затащил бойца в подсобку.

Пока Данила бегал за стулом, Тяжин снял с пленника противогаз, вещмешок и ОЗК. Да, давно он не видел парашютов в петлицах. Перед ним лежал молодой, лет двадцати десантник. Перевернув его на живот, Китяж обрезком капроновой ленты, связал ему за спиной и оттащил в угол пустой подсобки. Тут Данила принёс стул.

— Сынок, сгоняй ещё за ветошью, — попросил Кирилл Данилу и тот снова скрылся в дверном проёме, — Да, и свечку захвати.

Тяжин посадил десантника на стул и привязав его ноги к ножкам, стал ждать, когда тот очнется. Даня принёс зажжённую свечу, которую Тяжин взял в руку, и ветошь, которая проследовала в рот пленника. Кляп получился отличный.