Девушка негромко окликнула его, и священник вздрогнул всем своим худым тщедушным телом, будто его застали врасплох за каким-то предосудительным занятием. Маше казалось, что он вообще все время настороже и нервничает, словно боится чего-то, словно опасность дышит ему в затылок.
– Я хотела бы поговорить с вами, отец Давид, – произнесла девушка, останавливаясь перед ним.
– Слушаю, дитя мое. – Священник сложил руки на животе, глядя куда угодно, только не на нее.
Маша заколебалась. Впрочем, она уже начала разговор, отступать было поздно.
– Скажите, отец Давид, что происходит в этом замке?
Худые пальцы с крупными суставами, обтянутые сухой желтоватой кожей, нервно забегали, перебирая пояс, перехватывающий рясу.
– О чем ты говоришь, дитя?
– Здесь происходит нечто непонятное.
– Разве? Не волнуйся, дитя, Господь не допустит, чтобы случилось что-то плохое…
Его голос звучал спокойно, но Маша обострившимся восприятием вдруг поняла, что на дне этого спокойствия – глубокий неизбывный страх.
– Отец Давид…
– Молись, Мария, и Господь убережет тебя. Он спасет безгрешную голубку и сурово покарает волков. Но знаешь, – священник вдруг снова обернулся к девушке, и в глазах его сверкала сумасшедшая вера, – знаешь, кого Он накажет строже всего? Тех, кто мог спасти, но струсил и поддался власти нечестивых заблуждений. Тех, кто знает тайну, но боится за свою жизнь и тем губит собственную душу! Нет им прощения! И мукам их в адском пламени не будет предела!
Священник говорил быстро и иступленно, словно пророк, предрекающий неминуемый конец света.
– Молись, Мария, ибо ныне ты во царстве тьмы, и только твоя чистота может вывести тебя на свет Божий!..
Он поднял к низкому потолку иссохшую руку и вдруг замер, словно прислушиваясь к чему-то, а затем быстро отошел от девушки.
– Отец Давид, – снова окликнула она.
– Ступай, дитя мое, тебе здесь делать нечего, – отрезал священник и, больше не говоря ни слова, вышел вон.
Глава 5
Кровь и серебро
Приехавший в замок рыцарь, сэр Чарльз, быстро освоился здесь, найдя общий язык и с хозяином, и со слугами. Особенно со служанками. Маша видела, как они смотрят на него и хихикают, прикрывая рты ладошкой.
Ей же самой сэр Чарльз не нравился чем дальше, тем больше, хотя Маша уже начала опасаться, что, должно быть, что-то не так с ней самой, не зря ей не нравятся самые популярные в замке люди: аббат и сэр Чарльз. С приездом рыцаря распорядок изменился. Теперь здесь больше пили и ели, а еще устраивали увеселения. Как оказалось, слуга рыцаря Эльвин умеет петь.
Он пел в совсем непривычной для Маши манере, аккомпанируя себе на незнакомом струнном инструменте. Голос у мальчишки оказался глубокий и мягкий, петь ему, определенно, шло больше, чем говорить. Несколько песен говорили о любви к прекрасной даме, одна – о долгом пути к Граду Господнему Иерусалиму, но последняя из спетых Эльвином баллад выделялась из всех других. Она была о мертвеце, явившемся за своей невестой.
– Мое дыханье тяжелоИ горек бледный рот.Кого губами я коснусь,Тот дня не проживет[1], —
пел мальчик.
При этих словах Маша почувствовала, будто по плечам пробежал холодок. Она взглянула на гостей. Отец и сэр Чарльз не слушали певца, переговариваясь о чем-то. Аббат все так же, не снимая перчаток, крошил в вино все тот же кусок хлеба, что был при нем с начала ужина, тетя позевывала, разморенная обильной трапезой, а вот священник, отец Давид, смотрел на Эльвина во все глаза, словно увидел перед собой привидение.
Когда парень закончил, ему разрешили удалиться, и Маша последовала за ним.
Она догнала его у лестницы, идущей вниз, во внутренний двор.
– Постой, Эльвин!
Он оглянулся, похоже, ничуть не удивляясь тому, что дочь владельца замка вновь удостаивает беседой простого слугу.
– Да госпожа, – ответил он холодно.
– Не называй меня госпожой. Я Мария, – ответила Маша.
– Хорошо, леди Мария. Чем могу служить?
Маше стало до слез обидно от этой холодной замкнутости и явного желания удерживать как можно большую дистанцию. Видно же, что Эльвин не такой, как другие слуги, что он слуга только по названию, а в душе наверняка настоящий рыцарь, гораздо более достойный этого высокого звания, чем его господин.
Девушка закусила губу и отвернулась, скрывая слезы. «Он не стоит этого. Нужно просто оставить его в покое. Ему не нужно ни мое общество, ни моя жалость», – в панике думала она.
– Ничем, ступай, – пробормотала Маша, стараясь, чтобы голос не дрогнул.
Но он не уходил, а стоял за ее спиной, словно приклеенный к каменным плитам пола.
«Я здесь госпожа, а он слуга, – в который раз напомнила себе Маша. – Я могу крикнуть на него и даже ударить, как леди Роанна, которая отвесила пощечину своей служанке. Вот сейчас обернусь и крикну, чтобы убирался отсюда и не смел больше попадаться мне на глаза».
Глаза отчаянно щипало от слез, вызванных несправедливой обидой.
– Вы плачете? – спросил Эльвин мягко и вдруг, развернув Машу к себе, отер со щек слезы своей горячей рукой. – Простите, го… Прости меня, Мария, я не хотел тебя обидеть, но до сих пор не могу поверить, что ты, баронская дочь, снисходишь до разговора с обычным слугой.
– Ты не слуга! – быстро возразила Маша. Слезы уже высохли, будто их и не бывало. – Вернее, слуга, но это же временно. Мне казалось… Мне кажется, ты особенный…
Эльвин грустно улыбнулся:
– Я еще не знаю, что будет, но ты права, мой отец действительно был рыцарем, но…
Он замолчал, и девушка заметила, что кулаки парня сжались, а между упрямыми бровями вдруг пролегла сердитая складочка.
– Что случилось с твоим отцом?
Они так и стояли у входа на лестницу, и в любой момент их могли здесь обнаружить.
Эльвин рассеянно огляделся:
– Пока я не могу тебе этого рассказать. Как-нибудь потом.
– Хорошо, – с готовностью кивнула Маша. – Я еще хотела расспросить тебя. Ты ответишь на мои вопросы?
– Если смогу. Только не здесь. Мне кажется, я слышал чьи-то шаги…
– Но я ничего не слышала, – удивилась Маша.
– Когда от этого зависит твоя жизнь, учишься слушать по-настоящему, – объяснил парень. – Возьми свой плащ и спускайся в сад, я буду ждать тебя там.
– Хорошо!
Маша взбежала по лестнице на жилой этаж и, достав из сундука плащ, побежала вниз. По пути ей встретилась Берта. Девушка, как никогда, казалась похожа на призрак, глаза ее были широко раскрыты, а взгляд остекленел.
Маша хотела было спросить, что с ней, но времени не было: в саду ждал Эльвин, не стоило разрушать только что завязавшуюся беседу: кто знает, вдруг в следующий раз он снова окружит себя непробиваемой ледяной стеной.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
