Несколько дней назад я раскрыл дело, и знаешь что случилось?
Он замолчал, дожидаясь, когда я спрошу. Как бы я не отрицала и не убеждала себя в том, что мне всё равно, что с ним происходит, не так-то просто отказаться от человека, который стал для тебя не просто коллегой по работе, но и хорошим другом.
— И что же случилось? — поинтересовалась я, постаравшись придать голосу равнодушие, но нотки заинтересованности всё-таки проскользили.
— Мне стало жаль пострадавшую.
Я молчала, ожидая продолжения. Он так редко, а точнее никогда не откровенничал со мной, поэтому я боялась даже дышать, чтобы не разрушить создавшуюся атмосферу.
— Ты же помнишь, я всегда сразу же уходил, и ты постоянно меня за это отчитывала, но что я мог поделать, если ничего не чувствую и не понимаю, что испытывает человек в момент спасения. Но в этот раз тебя впервые не было рядом, и я будто почувствовал, что обязан сделать всё, что делала ты. Понимаешь, насколько я меняюсь? Не знаю, будет так и дальше, и понятия не имею, что мне делать с этим?
Всё это время он смотрел вперёд, и, наконец, повернулся ко мне, в ожидании ответа.
— Тогда позволь спросить, ты хочешь, чтобы твои чувства проявлялись или же тебе комфортнее оставаться таким, каким ты был всю жизнь?
— Не знаю, — честно признался я.
Перспективу обзавестись всеми доступными эмоциями я никогда не рассматривал. Мне всегда казалось, что мы зря тратим свою жизнь на эмоции, к тому же отрицательные эмоции укорачивают её. Я был доволен тем, что отличаюсь от других, не растрачивая себя попусту. Смотря в кинотеатре фильм, и видя, как другие смеются или плачут над каким-то моментом, я считал, что это не те моменты, когда мы должны проявлять то, что творится у нас внутри. На земле миллиарды людей, и каждый день кто-то теряет близкого. Для меня это был единственный случай, когда мы можем не бояться проявлять эмоции, всё остальное было просто глупым. Так было заложено в моём сознание, и не менялось до встречи с ней.
— Хочешь сказать, что если твои чувства снова проявятся, то ты будешь противиться им?
— Скажи мне, как я должен поступить?
— Нет, это будет моё решение, а не твоё. Подумай над этим хорошенько, ведь нет ничего сложнее, чем человеческие чувства. Думаю, нам пора ехать, — перевела я тему, потому что убеждать его в том или ином было бы неправильно.
Всё, что я могла сделать, это поддержать его в том выборе, который он сделает. Но сдаётся мне, что это будет самый непростой выбор, ведь ему придётся заново учиться жить.
Глава 9
Мы мчались по безлюдным улицам навстречу неизвестному. Когда ты заранее знаешь, кто твой противник, тебе легче сориентироваться, но когда бросаешься с головой туда, где тебя ждёт, возможно, то, с чем ты ранее никогда не сталкивался, приходится действовать по ситуации.
Даниэль крепко вцепился в руль, отчего побелели даже костяшки пальцев. Я знала, что он всегда был более собранным, рациональным и смотрел на вещи прямо, не приукрашивая и не ища во всём какую-то положительную сторону, в отличие от меня. Но сейчас, он казался совершенно другим: будто его действительно волновало то, что сегодня произойдёт, сможем ли мы спасти всех без потерь. Если раньше его интересовало только то, раскрыто ли дело, то сейчас он, казалось, действительно переживал за детей. И я отметила про себя, что даже если он будет противиться внезапно проявившимся чувствам, они всё равно возьмут верх над ним, поэтому понимала, что его опасения вполне обоснованы. Только представьте, что вы всю свою сознательную жизнь живёте не имея понятия, что внутри вас скрыты эмоции, и они накапливаются каждый день, но никак не проявляются, и вдруг, в один прекрасный день прошибают с ног до головы. Какой бы была ваша реакция? Паника? Испуг? Недоумение? Но как понять то, что ты испытал впервые в жизни? Представьте, какой спектр разных чувств обрушился на вас. Мы редко когда можем совладать с тем, чтобы не заплакать или не засмеяться в неприемлемой ситуации, а здесь вам нужно попытаться не сойти с ума от десятка одновременно нахлынувших эмоций. Я очень надеялась, что для него всё будет происходить постепенно, потому что страх, что меня не будет рядом, чтобы помочь, когда это случится, противно сосал где-то под рёбрами.
— Куда дальше? — спросил он, не отрывая глаз от дороги.
— На следующем перекрёстке поверни налево, — сказала я, сверяясь с картой.
Через пару минут мы подъехали к зданию, которое пустовало лет десять. В городе было много заброшенных зданий, но именно про это знал каждый, ведь трагедия, случившаяся здесь, была и остаётся на слуху. Никто так и не разобрался, что действительно произошло здесь в тот злополучный день, и было решено навсегда закрыть эту тему, которая стала самым тяжёлым камнем в судьбе тех, кто лишился родных.
— Как думаешь, почему он выбрал это место?
— Наверняка, он как-то связан с ним, — предположил Даниэль, и я кивнула в знак согласия. — Иди позади меня, — сказал он, и я не стала спорить.
Листва под ногами заглушала наши шаги, позволяя незаметно подобраться ко входу здания. Как только мы вошли внутрь, включился свет, на мгновение ослепив нас.
— Добро пожаловать, дамы и господа! — эхом разнёсся голос, отталкиваясь от стен и создавая гул, который неприятно резал слух.
Привыкнув к свету, мы стали оборачиваться, в поисках говорившего, но было бы слишком просто, если бы он сразу вышел к нам.
— Рад видеть вас на своём финальном выступление! Можете занять места на втором этаже, — сказал он, и лестница, ведущая на второй этаж, зажглась десятками огней, расположенных в хаотичном порядке.
Детектив Остин начал подниматься первым, проверяя каждую ступеньку. А картина, открывшаяся перед нами, когда мы оказались в вестибюле, который ранее служил актовым залом, повергла в ужас.
В огромном хрустальном шаре, засыпанным пенопластом, который служил снегом, стояли фигурки кукол, но подойдя поближе, мы поняли, что это были не просто куклы, а дети, привязанные невидимыми нитями за руки и ноги, изображая марионеток. Глаза у всех были закрыты, и хотелось надеяться, что они просто спали.
— Выглядит впечатляюще, правда? — снова спросил голос, казалось, что он действительно наслаждается всем происходящем.
— Кто ты такой?! Покажись сейчас же! — со злостью и отчаянием крикнула я в пустоту.
— Твоя подружка нетерпелива, мой дорогой Даниэль.
— Ты меня знаешь? — уточнил детектив.
— Разве есть тот, кто не знал бы тебя? Хотя, да, я
