— Вот поэтому я и передумала. В конце концов, я поняла, что не смогу прожить с ним до конца моих дней.
— И со мной то же самое, — призналась Леонора. — Я скорее соглашусь остаться старой девой, чем выйти замуж за мужчину, который мне неприятен.
В этом подруги были совершенно единодушны.
Дворецкий дома на Королевской площади провел Леонору и Клариссу в гостиную и отправился узнать, принимает ли ее светлость леди Челстоук.
Спустя несколько минут он вернулся и провел их по узкой лестнице — едва ли не уже, чем лестница черного хода в Моррис-Хаус, — на второй этаж.
Леди Челстоук ожидала гостей вместе со своей дочерью Аделиной, девушкой лет девятнадцати, которой было явно холодно в белом муслиновом платье.
Мать и дочь лишь склонили головы, молча, приветствуя Леонору и Клариссу.
— Спасибо, что согласились принять меня, тетушка, — вежливо заговорила Леонора. — Это моя компаньонка, мисс Кларисса Ворт.
И тетя, и двоюродная сестрица с неприязнью смотрели на свою дальнюю родственницу. В последний раз они видели Леонору на похоронах ее матери и запомнили девушку как на редкость бесцветную сиротку в дешевеньком траурном платье.
И вот теперь эта скромница, когда-то дерзко отказавшаяся поселиться в имении Челстоук-Парк, где она могла бы быть весьма полезной большому семейству, превратилась в полную достоинства, уверенную в себе молодую даму, одетую по последней моде.
— Ну что же, мисс, — проговорила леди Челстоук, не скрывая раздражения, — значит, вы приехали в Бат за наследством. — Она взмахнула унизанной кольцами рукой. — Садитесь же, прошу вас. Честно говоря, я до сих пор не понимаю, что заставило мистера Винсента написать подобное завещание.
— Я тоже не ожидала наследства, мадам, — серьезно сказала Леонора. — Я всегда буду благословлять за это дедушку Чарлза. Помимо своего состояния он оставил мне дом, а это, признаюсь, для меня дороже любых сокровищ.
— Полагаю, вы вполне довольны своей жизнью, — предположила леди Челстоук.
Леонора наклонила голову, признавая истинность ее слов.
— Сейчас меня огорчает лишь то, что часть дома арендует лорд Келси. Однако я надеюсь, что в скором времени весь дом будет в моем распоряжении, и я смогу устроиться, как мне будет угодно, благо наследство дедушки Чарлза позволяет это.
— Вот как… — протянула тетка.
— До тех пор, — продолжала Леонора, — боюсь, все, кто пожелает навестить меня, должны подниматься по лестнице черного хода. Однако я буду рада видеть вас у себя — если, разумеется, вы застанете меня дома. К сожалению, вам придется подняться и постучать, если только моя служанка, Долли, не окажется в это время внизу.
— Так у вас есть служанка, — прокомментировала леди Челстоук.
— Две, мадам, Долли и Джульет, моя горничная. Мисс Ворт, как я уже говорила, является моей компаньонкой. Лестница черного хода в Моррис-Хаус ничуть не хуже, чем парадная лестница в этом доме.
— Узкие, крутые лестницы… — пробормотала ее светлость. — Как же я их ненавижу!
— Понимаю, мадам, — согласилась Леонора. — Я хорошо помню широкую дубовую лестницу в Челстоук-Холле. У моего дяди эрла превосходный дом. Не сомневаюсь, что дела у него идут хорошо. Могу ли я надеяться увидеть дядюшку сегодня?
— Не думаю. Скорее всего, сейчас он находится в доме, который вы называете своим. Лорд Челстоук — завсегдатай клуба «Витус».
— В самом деле? — изумилась Леонора. Она помнила дядю как весьма доброжелательного человека. Может быть, она сумеет переманить его на свою сторону?
Леди Челстоук расправила оборки нарядного утреннего платья и впервые за время разговора улыбнулась.
— Как же вам не везет, Леонора! Ваш дом вам не принадлежит, и в нем обитает такой негодник!
— Лорд Келси вовсе не негодник, мама! — шепотом возразила Аделина.
— И думать забудь о Блэзе Дэнсере! — приказала дочери леди Челстоук. — Все поместья его отца заложены, маркиз нисколько не занимается своими финансовыми делами, а его сынок знай себе просиживает дни и ночи за карточным столом да увивается за замужними дамами! Может быть, твой отец и считает возможным общаться с ним в своем клубе, но ты не смей даже разговаривать с ним, слышишь, Эдди?
— Слышу, — капризно отозвалась Аделина. — Ну, конечно, ты мечтаешь о том, чтобы я вышла за лорда Рэнсома. А он стар, уродлив и, скорее всего, совершенно бессилен!
— Эдди! — ахнула леди Челстоук. — Попридержи язык, дитя мое! Как ты можешь так выражаться, тем более на людях! Передай мне мои соли! Боже мой, мне сейчас станет дурно! И все из-за тебя!
Аделина равнодушно принесла флакончик с нюхательными солями и молча, надув губы, подала его матери.
Леди Челстоук вдохнула, закашлялась и вытерла слезящиеся глаза.
— Если ты не будешь осмотрительна, все в обществе решат, что моя дочь не умеет вести себя! — воскликнула она. — И даже лорд Рэнсом не захочет на тебе жениться!
Опустив голову, Аделина села на свое место возле матери. Леоноре внезапно стало ее жаль.
После короткого молчания Леонора поинтересовалась, не в силах сдержать любопытство:
— Так отец Келси — маркиз?
Леди Челстоук вполне оправилась от расстройства и подняла брови так высоко, что они почти исчезли под кружевом ее чепца.
— А вы не знали? Ну да, он — наследник Уиттонби. Отец Келси, если я не ошибаюсь, уже давно разорился, так как очень неудачно вложил куда-то все свои деньги.
Судя по всему, Келси махнул рукой на такое сомнительное наследство. Теперь Леонора почти презирала его. Ему следует стараться поправить дела семьи, а не проматывать последнее в Бате!
— Вот поэтому, — обратилась леди Челстоук к дочери, — тебе, дитя мое, он не подходит. Папа никогда не позволит своей дочери стать женой бедняка, каким бы громким ни был его титул.
— А лорд Челстоук часто бывает в клубе? — спросила Леонора.
— Слишком часто. Он не хотел ехать в Бат, но я убедила его, так как это полезно для Эдди.
— И долго вы еще пробудете тут?
— До конца следующей недели. Насколько я успела заметить, кроме лорда Рэнсома, здесь почти нет приличных джентльменов.
Он уже просил руки моей Эдди, — самодовольно призналась леди Челстоук. — Перед отъездом мы объявим о помолвке. Он богат и знатен, чего, к сожалению, не скажешь о многих молодых людях в наши дни.
— А еще стар и слаб здоровьем, — фыркнула Аделина.
— Тем лучше, девочка. Через год-другой ты, если повезет, станешь очень богатой молодой вдовой.
Аделина задумалась, что-то, явно просчитывая про себя.
— Ладно, мама, — сказала она, наконец. — Я сделаю так, как ты хочешь, и выйду за лорда Рэнсома.
