Читаем без скачивания Голливудские жены - Коллинз Джеки

Я хочу сказать: Палм-Бич просто принадлежит им.

Они вместе вышли из душевой, завернувшись в пушистые банные простыни.

— Но папочка считает, — многозначительно продолжала Карен, — что роль просто создана для Росса. Ты же знаешь, он ему всегда нравился.

Для Элейн это явилось полной новостью. Росс ни разу не сказал доброго слова о Джордже Ланкастере, а обзывал его по-всякому, начиная от бездарности и кончая уголовником. Они даже не были приглашены на свадьбу в Палм-Бич, одно из ключевых событий года. Карен тогда виновато объяснила: «Актерской братии приказано приглашать поменьше. Распоряжение Памелы». Но тогда почему там присутствовали все — от Люсиль Болл до Грегори Пека? Элейн пылала яростью не один месяц.

— Кто агент Росса? — безыскусственно осведомилась Карен.

Элейн посмотрела на подругу с недоумением. Откуда такой внезапный интерес к карьере Росса?

— Зак Шеффер.

Карен сдвинула брови.

— Не понимаю, почему не Сейди Ласаль. Она ведь, бесспорно, самая лучшая.

Элейн тоже не понимала, но всякий раз, когда она задевала эту тему, Росс бурчал что-то о том, что ему трудно ладить с Сейди. На приемах они старательно избегали друг друга, и он налагал решительное вето на все попытки Элейн пригласить к ним влиятельную миссис Ласаль. Всем было известно, что Сейди в давние времена открыла Росса, но, видимо, это не имело значения ни для него, ни для нее. Элейн оставалось только злобствовать, так как Карен сказала чистую правду — Сейди Ласаль действительно была самым лучшим агентом.

— Я слышала, что они теперь подумывают о Тони Кертисе или Кирке Дугласе, — продолжала Карен. — Почему бы тебе сразу же не связаться с Заком? Название, по-моему, «Люди улицы». Продюсер — Оливер Истерн. Ты ведь знаешь Оливера?

Да, она знала Оливера. Он был воплощением Сэмми из фильма «Чем дышит Сэмми»— мелкий жулик и проходимец, которому крупно повезло. Росс и его не терпел. Но в любом случае, если Джордж Ланкастер считает Росса таким совершенством, почему он сам его не предложил?

— У Росса столько намечается! — ответила она неопределенно. — А если они подумывают о Кертисе и Дугласе, то вряд ли им требуется суперзвезда.

Карен умиленно засмеялась.

— Брось, Элейн. Не пытайся втирать очки мне. Я ведь знаю, где зарыты все трупы в этом городе. Россу необходим хороший фильм, и, возможно, это именно тот случай.

— Девяносто два… девяносто три… девяносто четыре… — Бадди отрывисто считал, а его руки то выкидывали, то опускали его тело. Отжимание. Сто раз в день. Так он сохраняет самую лучшую форму во всем городе. — Девяносто восемь… девяносто девять… сто! — Он вскочил на ноги, дыша почти спокойно.

Ангель восхищенно захлопала в ладоши. Она любовалась им каждое утро.

— Бадди, я люблю тебя! — пропела она. — Я люблю тебя бесконечно!

— Э-эй! — Он засмеялся. — Что за выходки!

— Просто я ужасно счастлива!

Она подбежала к нему, и он схватил ее в объятия. Ангель больше всего на свете любила приласкаться. С Бадди это всегда переходило в другое, но она ничего не имела против.

Но теперь он нежно отстранил ее.

— Быстренько поплаваю. А потом у меня важное свидание.

Помнишь? Я тебе вчера рассказывал.

Она ничего не помнила. Но ведь он всегда куда-то спешил.

Они жили в Голливуде уже две недели, и днем она его почти не видела.

— Дела, — объяснил он. — Ты же знаешь, детка, я был в отъезде. И теперь нужно две-три недели, чтобы все снова вошло в колею.

Ей очень хотелось, чтобы все вошло в колею поскорее, потому что она не могла дождаться дня, когда пойдет с Бадди в студию.

Она просто видела заметки в киножурналах: «Миссис Бадди Хадсон посетила своего мужа на съемочной площадке его последнего фильма. Какая чудная пара! Ангель Хадсон, актриса с будущим, говорит, что Бадди и их дом для нее на первом месте».

Ей представились четыре страницы цветных фотографий, посвященных им обоим. Бегут трусцой в одинаковых спортивных костюмах. Кормят друг друга мороженым. Смеются в горячей ванне.

— Бадди! — Она догнала его уже в дверях. — А ты скоро начнешь сниматься?

Он смотрел на ее откинутое лицо, широко открытые, полные обожания глаза. Пожалуй, он немножко пережал, убеждая ее, что он большая шишка в мире кино. Но кто же знал, что она поверит каждому его слову.

— Да уж надеюсь, детка. Я же тебе объясняю, меня долго не было, а у этого города короткая память.

— А! — Разочарование затуманило ее глаза.

— Но можешь не сомневаться: Дружок Бадди скоро оторвет ту еще рольку. Я ведь только что отказался от эпизода в «Привете». Роль не та. Я должен вернуться с чем-то особым, верно, красавица?

— Верно, Бадди. — Она уже снова сияла.

Он подумал, не отложить ли плавание. Заниматься любовью с Ангель было как возноситься на небеса. Но тут же подумал: «Нет, надо держать форму, тренировать мышцы, плавать, разгоняя злость, пока нарастающее ощущение бессилия не выйдет из всех пор». В городе уже две вонючие недели — и ничего. Ни фига, куда бы он ни обращался. Реклама. Фильмы. Телевидение. Ноль на палочке.

Шесть заведующих подбором актеров.

Шесть отказов.

Он — Бадди Хадсон! У него есть все. Почему они не вывешивают флаги?

Он сбежал по двум маршам лестницы к так называемому бассейну. В доме было двадцать две квартиры, и в каждой жили минимум два человека. День за днем сорок четыре тела плескались и резвились в грязной двадцатифутовой лохани, которую, видимо, никогда не чистили. Единственное достоинство тесной квартиры заключалось в том, что она была любезно предоставлена Бадди его приятелем Рэнди Феликсом и платить за нее не требовалось.

Рэнди пока в Палм-Спрингс возится с богатой вдовой и ее дочкой. И пусть возится еще сто лет, ежедневно молился Бадди. Час .был ранний, и он опередил остальных жильцов. На поверхности воды образовалась жирная пленка. Он сразу нырнул: стоило помедлить — и уже не хватит духа. Потом он начал кружить, точно дельфин, запертый в слишком тесном водоеме. Когда он добьется своего, у него будет самый большой и самый лучший бассейн во всем городе. Длинный, широкий, с прозрачной водой, и трамплином, и итальянской плиткой, и с работающим фильтром.

— Доброе утро! — У края, глядя на него, стояла девица с оранжевыми волосами, завитыми в тугие кудряшки и забранные к макушке, а такого узенького бикини он еще не видел. Большие груди были почти не прикрыты, пах опоясывала какая-то веревочка.

Он продолжал плавать.

Она уселась на полотенце и начала натираться маслом для загара.

До Ангель он бы ее не упустил. Вот прямо сейчас. У него всегда были только красотки, а эта, хотя Ангель и в подметки не годится, в своем стиле выглядит лакомым кусочком.

— Я Шелли, — назвалась она. — А вы?

Он вылез из бассейна и принялся делать упражнения для ног.

— Бадди. Бадди Хадсон.

— Вы здесь один живете? — многозначительно спросила она, расстегивая и снимая свой символический лифчик. Он невольно уставился на ее большие тугие груди.

— Нет. Я живу здесь с женой.

Она прыснула от смеха.

— Вы — и женаты?

Но что тут смешного?

— Да. Женат. — Он бешено заработал ногами — осталось четыре подтягивания на каждом бедре, и опять в бассейн выкладываться еще сильнее. Он тридцать раз сплавал кролем туда-назад, туда-назад, прежде чем снова вылез из воды.

Шелли лежала на спине: намасленные ноги раздвинуты, груди торчат в небо, точно два глянцевых баклажана. Темный козырек прикрывает глаза, транзистор изрыгает музыку.

Бадди подхватил свое полотенце и вошел в здание. По пути он заглянул в почтовый ящик. Три счета, адресованных Рэнди. Листовочка, призывающая всех и каждого ИДТИ ЗА ИИСУСОМ.

И брошюрка рьяного истребителя бытовых грызунов: «ОТ МЫШЕЙ СЕЙ ЖЕ ЧАС МЫ ИЗБАВИМ ВАС!»

В однокомнатной квартире Ангель орудовала пылесосом.

Когда он вошел, она выключила пылесос и улыбнулась до ушей.

— Я попросила его у соседки. Она сказала, чтобы я не стеснялась и брала, когда будет нужно. Такая хорошая, правда?