рассмотреть его широкую спину, упругие ягодицы, длинные ноги. Попа, как орех, так и просится на грех… Он специально, что ли, так долго ковыряется? Что там, футболки закончились?
— Ну, что мне там делать? — как можно жалобнее протянула я. — Помогать, я всё равно, не смогу.
— Ребята соскучились, — фыркнул парень, натягивая на себя футболку. — Даже кот спрашивает про тебя.
Удивительно, но он всегда ложился спать в футболке и домашних штанах. Меня стесняется? Глупости. Кто ж, животных стесняется? Или отец рассказал ему? Не-е-е… Ден, готовясь ко сну, подгрёб меня поближе, используя в качестве мягкой игрушки. И опять, как всегда, это бывает, в моей груди разлилось приятное тепло. Сердце замедлило свой ход. Дыхание стало равномерным. Я расслабилась и погрузилась в сон. В кольце его рук, я чувствовала себя какой-то умиротворённой и спокойной. Словно, кто-то родной и очень близкий, укутывал меня своей заботой. Боже! Я привыкаю! Привыкаю засыпать и просыпаться в его объятиях. Привыкаю к его запаху. Привыкаю к его присутствию в моей пушистой жизни.
— Просыпайся, соня, — меня ласково потрепали между ушек. — У нас сегодня много дел.
— Иди, я тебя отпускаю с миром, — сонно пробормотала я, лапой протирая глаза, предварительно облизав её. — Я обещаю, честно-честно, дождаться тебя здесь.
— Нет. — сказал как отрезал и, обернувшись, добавил: — Ты. Идёшь. Со мной.
— Ладно. Ладно. — распушив свой хвост, прошла в открытую дверь, предусмотрительно придерживающую парнем. — Уговорил. Веди меня, Иван Сусанин.
И он привёл. В небольшое серое одноэтажное здание с двумя пристройками и навесом. Внутри виварий больше всего походил на просторную тюрьму и оказался значительно больше, чем выглядел снаружи. Камеры… а, нет, вольеры располагались напротив друг друга. Вместо железных дверей и решёток, были двери из стекла, за которыми находились чьи-то хищники. В полностью обустроенных, максимально приближенных к естественной среде обитания вольерах.
Три десятка просторных камер выстроились в два ряда. Между ними мы и шагали по направлению к хозблоку. В большой светлой комнате с огромным столом по центру и развешанным по одной стене рабочим инвентарём нас уже ждали.
— А я сказал, ты будешь отзываться на имя Тарик! Так звали подчинённого фаро моего отца! — покрасневший от злости Тоха, орал на сидевшего рядом кота, потрясая зажатым в руке скребком. — Фаро, а не какого-то илистого кота!
— Вообще-то, ты сам захотел илистого кота, — не смогла промолчать я. А нечего орать на беззащитное животное. — И к тому же, негоже это давать своему подопечному такую же кличку, как и у другого. Ведь, как корабль назовёшь, так он и поплывёт.
— Мелкая! — крикнул кот. — Хоть ты скажи этому недоумку, что это дурацкое имя.
Тоха тихо зарычал, бросив скребок на стол, в груду такого же небрежно сваленного инвентаря.
— Имя, как раз, вполне нормальное, — миролюбиво проговорила я. — Но не для кота. Ему больше подойдёт Эрик или просто Рик.
— Э-эри-ик. — произнёс кот, чуть растягивая гласные. — Ры-ык.
— Рик! — прошипел Тоха.
— И где ты раньше была, лисичка? — спросил весёлый голос сзади.
— Училась. — ответила я, разворачиваясь на голос и тут же, прячась за ногу Дена. Какого чёрта, хищники на свободе? — Уму разуму набиралась.
— Еда-а-а — прошипел, вползший вслед за блондином змей.
— Нельзя, — бросил Жека, беззаботно улыбаясь.
Змей сразу погрустнел, сник и, проворчав что-то о притеснении подчинённой нечисти, пополз в угол, где были свалены подстилки. А я сползла с Дена на пол, даже не заметив, когда это я в него успела вцепиться всеми своими конечностями. Фу-ух. Пронесло.
— Почему он не в вольере? — тихо спросила Дена.
— Предпочитаю находиться на свободе, — ответил мне змей из угла, не открывая глаз.
Вздрогнув, я вцепилась коготками в ногу Дена.
— Что у нас сегодня? — спросил он, отцепив от себя мои лапы.
— Три вольера и доски на заднем дворе нужно сложить под навес, — отчитался Жека.
Ден выбрал обжитой вольер с огромной лужей, с высокой сочной травой и абсолютно пустой от живности.
— А где…
— Отбыл на практику с хозяином, — правильно понял мой незаданный вопрос Ден. — Пока его нет, мы должны навести здесь порядок.
— Не мы, а ты. — я посмотрела на траву, на ведро в руке парня и остановилась у входа. — Ведь нет лучшего занятия, чем смотреть, как другие работают.
Ден промолчал, махнул рукой на мелкую предательницу, то бишь меня, не согласную поддерживать его в горе и, войдя в вольер, лишь коротко бросил:
— Никуда не уходи.
— Да куда я от тебя…
Вопреки моим ожиданиям, Ден не стал бродить среди высокой травы, собирая продукты жизнедеятельности живущей здесь особи. Проходя по периметру вольера, он прикасался рукой к стене, и от каждого прикосновения под его ладонью разгорался небольшой светлячок. Если всё так просто, почему от него всегда так пахнет? Он что, не может так же убирать этот тошнотворный запах? Или для этого нужна другая ма-ги-я…
— Ну что, пуш-ш-шистая, познакомимс-ся поближе? — прошипел совсем рядом змей.
Я замерла, дыханье задержала, чтоб не выдать своего волнения. Ну, кой чёрт, дёрнул его пообщаться? Что ему не спиться то? Познакомиться он решил. А насколько близко? Змей возвышался надо мной, чуть покачиваясь из стороны в сторону.
— Куда уж ближе то, — пробормотала я, с ужасом наблюдая за тем, как он обвился в миллиметре кольцом вокруг меня.
Замерев в центре круга и, помня о том, что со змеями нельзя делать резких движений, я медленно скосила глаза на Дена, который прекратил гладить стены и теперь разбрасывал то, что находилось в ведерке и, не видит, что со мной происходит. Я попала. Теперь меня точно сожрут и не подавятся.
— Признавайся, пуш-ш-шистая, они на тебя и кота поймали, так? — поверх первого кольца легло второе, скрывая меня от глаз Дена. — Ты — приманка?
— Что ты. Какая из меня приманка? И, между прочем, это ты за мной погнался! Сам! Не виноватая я…
Нервно поддёргивая ушами, я поворачивалась вслед за змеиной головой, описывающей вокруг меня следующий круг. Главное не выпускать из поля зрения хищника, а то испугаться не успею… Испугаться! И почему когда мне так нужен этот дар перемещения, он не действует? Мой конец был близок. Ещё один виток и меня уже ничто не спасёт. Вот, если бы директор сегодня меня спас от этого похода, то… Трескучие шипение сопроводилось касанием моей шёрстки раздвоенным языком. Фу-у-у! Гадость ползучая… всё… кранты…
Жгучая боль пронзила тело. Уши от хлопка заложило. Кости из суставов опять выкручивает. Кожу жжёт и рвёт на части. Забыла, как дышать. Рёбра сдавили лёгкие. Заскулила. Больно. Это второй раз? М-м-м… Не легче… Соврала
