будто сомневаясь.
— Ешь, — приказала я. — А мясо где?
Мясо, хоть котлеты, хоть части курицы, сыр, я не знаю, сливочное масло, нормальные жиры, рыба нормальная, больше каш, а не макарон, вдоволь яиц или омлет? Суп на всех и в достаточном количестве, серый хлеб, а не булки. Компот пристойный или молоко. Салат из овощей, да пусть даже нормальный картофельный салат. Солдат, так же как и студент, хочет есть сытно и по расписанию. Тогда и силы есть нормально заниматься.
Аттика пожала плечами. Ну, это тоже, в общем, ответ… Только он меня не устраивал. А все понемногу рассасывались, относили подносы на стойку, убирали за собой столы, что в целом означало наличие какой-то дисциплины. Я воспользовалась ситуацией, подошла к повару и покашляла — громко так.
— Это что, — спросила я, указывая на опустевшую раздачу, — каждый раз такая еда?
— Вам не понравилось, лейтенант?
У него был такой разочарованный взгляд, что мне его стало жалко. Старался же парень, в конце концов. Но я ответила честно.
— Вкусно. Если говорить о самой еде. И капуста хорошо приготовлена. Только… макароны, булки, все это отлично, конечно, но — где мясо? Где рыба? Ее что, не привозят?
А не привозят, кстати, откуда? Рапанов под боком выловили, значит, есть река. А мясо. Тут столько ехать — никакое мясо не доживет. Может, в этом причина? Хранить негде? Но пока я прикидывала оправдательные варианты, повар что-то решил и откинул створку дверцы.
— Пойдемте, покажу вам кое-что, лейтенант. Может, вы мне поверите!
Аттика, конечно, увязалась за нами. Повару это не понравилось, но давать задний ход он уже не мог. Ну, кухня хорошая, чистенькая. Как и положено, на кухне сидит наряд и чистит картошку на вечер… мама моя, целый мешок картошки! Как в лучших анекдотах про армию. Еще несколько поваров в колпаках проследили за нами взглядом, но ничего не сказали, видимо, здесь самый худой был за самого старшего. Но из кухни мы вышли, прошли по светлому коридору, и повар толкнул тяжелую дверь.
— Хранилище, лейтенант!
— Тебя как зовут?
— Рядовой Ким Стрего, лейтенант!
Ну… я осматривалась. Непонятно было, как все это работает, гудения генераторов я не слышала, а дубак в хранилище был конкретный. Вот овощи, вот яйца, вот картошка… голод нам не грозит, вот маршальское меню — отдельно отмечено. Оно у него поперек горла не встает — это же осетрина, большущая, зараза! Когда личный состав давится булками… Хотя какой-то странноватый у этой осетрины душок.
— Подарок от щедрых отцов-основателей Нижнерейнска, уже третий месяц висит… Смотрите, лейтенант, к нам все раз в месяц обоз привозит, — рассказывал Ким. Ага, значит, локальный мухлеж исключаем. — Овощи, фрукты, рыба, мясо…
— Ну и где оно? — спросила я. Стеллажи были почти пустые. Три дохлые куриные тушки, спрятанные под тенью осетра, не в счет.
— Не знаю.
— То есть как это так?
— Обычно. Сразу после того, как привозят, оно вроде бы есть… мы с ребятами все делаем по технологической карте, — Ким очень смутился и отвернулся. Врет, не врет? — А потом приходишь и… вроде бы все так, но не так. Пропало. Ну то есть не пропало, конечно, а… На норму по этой самой карте раз — и не хватило…
А? А куда оно делось тогда? Если завозят по норме и готовит он по норме? Миши съели? Комбат Миша, замполит Миша, зампотех Миша… Так, что ли, как в анекдоте?
— А маршалу ты говорил? — уточнила я. — Ну, что привозят недостаточно мяса?
— Да достаточно привозят, лейтенант, — подала голос Аттика. — Я сама как дневальный несколько раз поставки принимала. Он правду говорит, и все об этом знают.
— Но молчат, — хмыкнула я. Впрочем… понятно. Кто-то крысит еду из своих? Но куда он ее девает? Здесь даже не продать никому! Украдкой жрет? Так мясо испортится. Рыба тоже. Это же еще готовить надо. И казарма не располагает к уединению. — Если каждый раз недосчет, то что в конце месяца происходит тогда? Раз в месяц продукты привозят?
— А в конце месяца у нас рапаны, — пожал плечами повар. — Или караси, или куры деревенские. Что принесут местные, то и едим. Но на кухню выделяют не так много денег, да и откуда их взять…
Я посмотрела на Аттику, потом на Кима. Было ясно как день, что у них примерно схожие мысли. Еду привозят как положено, готовят как положено, сожрать ее никто вроде тоже не мог, а еды нет…
— А деревня далеко? — Может, туда и продают мясо?
— Очень. Часов шесть пешком, если на бронезавре — три, четыре…
— Ладно, — пробормотала я. Какие загадки. И ведь это немало еды! Кто ее в таком количестве потребляет? Было бы еще хоть кому продавать, но ведь некому! Портится? Нет, тогда бы чего скрывать и тем более удивляться?
Так что вышла из столовой я задумчивая и озадаченная. Мы немного походили еще по территории, осмотрели строения для живности — ну, крылатые кони, подумаешь, морды, кстати, у них было какие-то крокодильи, так что ближе подходить я поостереглась. Ни спортивной площадки, ни бассейна, хотя какой бассейн в армии? И да, я при всем своем великолепии была все еще грязная, так что прогулку я свернула и отправилась в казарму. Аттика сказала, что мне уже должны были принести форму и привести комнату в надлежащий вид. О, даже так?..
Иметь в своем подчинении кучу народа, конечно, здорово. Ну не то чтобы комната была выдраена. Не то чтобы ей вообще могло что-то помочь. Но ребятки постарались на славу, а еще мне притащили несколько комплектов одежды. Так как надевать чистое на очень грязное тело мне было совсем не с руки, я, стараясь не думать о том, как у меня тогда при тушении огня вышло, зашла в свою крошечную ванную и обомлела.
Нет, в моем звании имеется плюс. Потому что в баке уже была вода — теплая, а еще меня снабдили мылом, мочалкой, полотенцами — полное довольство, как и положено, и все это новое. Черт. Со снабжением все хорошо, почему же вокруг-то такая задница?
Кстати, о ней… Я себя рассмотрела в деталях, стараясь не слишком расстраиваться. Калипера у меня не было под рукой, но опыта хватало: ничего утешительного. И это если не
